Онлайн-библиотека книг
Но девчонкам из второго дома твои натужные телодвижения будут как комариные укусы.
И вновь Буек переключал свое внимание на Юрьеву, объяснял ей, показывал, между делом касаясь ее талии, плеча, груди. Поначалу Светлана делала вид, будто ничего не происходит, но в конце концов твердо отвела в сторону шаловливую руку боевика. По лицам некоторых девушек скользнули едва заметные улыбки. Оторванные от нормальной жизни, лишенные возможности проявлять самые обычные человеческие чувства, они с интересом наблюдали за пародией на любовные отношения.
— Займись Ксюшей, у нее возникли проблемы, а я сама, — Юрьева подошла к столбу, обмотанному поролоном, и нанесла удар ногой.
Со стороны зрелище выглядело эффектным, поскольку ее ножка взметнулась на высоту человеческого роста. И обычный гомо сапиенс, знакомый с драками только по зубодробительным боевикам, запросто мог оказаться в нокауте. Но опытный боец успел бы уйти с линии атаки и, пользуясь неустойчивым положением гимнастки, провести контратакующее действие.
«Достали! — подумал Буек после коварной выходки Юрьевой.
Звякнул колокол. Спортсменки дружно развернулись и пошли к выходу с площадки. В комнате они, не сговариваясь, обрушились на Юрьеву:
— Ты что, Светик, тебя мужчина обхаживает, а ты на него ноль внимания.
— Если бы ноль внимания. Она его сегодня отшила прямым текстом.
— А какой мужчина! Высокий, мужественный и второй после Филина на острове.
— Ты бы заволокла его в койку и расколола насчет того, как нам отсюда сбежать. Мы бы все ради такого случая на улице заночевали.
— Нашла место, где привередничать. Тут дело такое, лопай, что дают!
И лишь Червякова, обычно пользующаяся любой возможностью, чтобы уязвить соседок по комнате, неожиданно поддержала Юрьеву:
— Правильно, Светик! Они нас держат, словно диких животных, издеваются над нами, почему мы должны потакать их низменным желаниям.
"— Перестаньте, девчонки! Как я могла кокетничать с Буйком? У меня ведь жених остался. Он любит меня, и я люблю его!
Спортсменки тут же забыли об охраннике. Разгоняя черную тоску, они часто рассказывали друг другу о молодых людях, оставшихся в Москве. Только Юрьева молчала, словно набрав в рот воды.
