Вне клана

Знал, как эти сочетания закорючек звучали. Но смысла в этом звучании не было никакого.

— Таар ана гоку, — произнес я медленно. — Йоон ту аванаса… Мастер, я не понимаю, что это значит.

— Это шифр, парень, — Стерий рассмеялся. — По всей Империи известно, что письма мастеров Ата всегда написаны шифром. Его многие пытались разгадать и будут пытаться дальше. Но для тех, кто не знает ключи к шифру, все эти слова — просто набор ничего не значащих звуков. Теперь понятно, что ты, по крайней мере, умеешь читать на языке Тайявы.

— Ясно, — пробормотал я, положив лист на место. Язык Тайявы — что бы это ни значило… Потом я заметил внизу листа другие значки. В отличие от плавных закорючек самого письма эти значки были острыми, будто вырубленными в камне. И я знал, что они значили.

— Пять тысяч шестьдесят девять, — прочитал я вслух. — Двадцать семь. Пять. Что это значит, мастер?

— Цифры ты тоже помнишь, — Стерий кивнул. — Первое число — это год, который сейчас идет.

Я вздохнул. Моя память хранила столько всего интересного — если бы еще она выдавала это не такими крохотными порциями.

Я пошел к выходу и опять остановился, уставившись на стоящий у порога лезвием вниз мощный топор с великолепно наточенным лезвием и рукоятью, которая так и просилась лечь мне в руку. Я уже мысленно чувствовал его приятную тяжесть, уже представлял, как примеряюсь, чтобы лучше нанести удар или метнуть оружие в цель…

— Этот топор…

— А с ним что? — Стерий за моей спиной уже откровенно посмеивался.

— Он ваш? — я обернулся к нему.

— Нет. Остался от прежних хозяев.

— Тогда вы не будете против, если я…

— Прости, парень, — мастер Стерия больше не улыбался, — но вашему брату, «живчикам», запрещено иметь настоящее оружие. Если в твоей собственности окажется что-то более смертоносное, чем остро заточенная палка, как та, которой ты заколол Шептунью, у тебя будут большие неприятности.

— Почему запрещено? Вы знаете?

Когда один из «живчиков» задал подобный вопрос офицеру, тот лишь буркнул, что это не нашего ума дело. Но Стерий ответил:"

"— Вы не первые, кто теряет памяти из-за побочного воздействия заклинания. В большинстве случаев пострадавшие ведут себя нормально, но бывает, что некоторые, взяв в руки оружие, превращаются в агрессивных безумцев.