Вне клана

— То есть тебя отравили? И случилось это, конечно, не здесь? — свободной рукой я обвел окружающий нас лес.

— Естественно не здесь. Это произошло на территории домена Фалко Дасана, — на этих словах Кастиан покосился на меня с таким видом, будто был уверен, что уж это имя мне точно известно. Я снова пожал плечами. Потом вздохнул. Сейчас Кастиан вел себя почти нормально, повесить не грозился, так что и мне больше не хотелось отрубить ему голову. Даже мелькнула мысль помочь.

— Слушай, Кастиан, у меня есть карта.

Тот вытащил из-под одежды камень на цепочке и что-то с ним сделал. Камень засветился ровным бледно-желтым светом с яркостью хорошей свечи.

— Покажи мне карту сейчас, — сказал. И после короткой паузы добавил: — Пожалуйста.

С некоторой неохотой я протянул ее Кастиану. Тот расправил свиток и поднес камень ближе. И чем дольше он изучал то, что было изображено, тем сильнее его лицо менялось. Только сейчас не от гнева. Когда он вернул мне карту, то был мрачнее тучи.

— Что? — не выдержал я.

— Кэлсийской Империи на твоей карте действительно нет, — ответил тот ровным тоном.

— Ну я же говорил, что не слышал о такой.

— Вот только все очертания рек, озер и даже названия некоторых городов совпадают с очертаниями и названиями в Кэлсийской Империи, — продолжил тот, будто не слыша. — Я даже начинаю думать, что все это может и не быть дурацким розыгрышем.

— Да неужели!

— Какой сейчас год?

— Что?

— Какой сейчас год от даты основания первого храма Пресветлой Хеймы? — терпеливо повторил Кастиан.

Дату я знал — видел на письме мастера Стерии.

— Сейчас пять тысяч шестьдесят девятый год.

По лицу Кастиана прошла судорога.

— Пять тысяч шестьдесят девятый, — повторил он, а потом тяжело оперся о ствол ближайшего дерева. Похоже, ноги перестали его держать."

"Я наблюдал за его поведением с легкой тревогой. Вдруг он сейчас получит разрыв сердца и умрет? Долгая одинокая прогулка по проклятому лесу начала меня напрягать, в компании было бы веселей — если, конечно, Кастиан оставит свои неприятные замашки.

Кастиан оказался крепче, чем я опасался. Где-то полминуты спустя он оттолкнулся от ствола и твердо встал на ноги. Теперь его лицо казалось почти спокойным.

— Нужно выйти к людям, — сказал он ровно. — Я должен сам убедиться, что моей страны больше нет.

— Я бы тоже очень хотел выйти к людям, — согласился я.