А мандраж-то пошел… игра игрой, но убивать мы сейчас начнем друг друга без всяких шуток… И Хадсон – мужик, хоть и пошел на сотрудничество с администрацией, но не боится буром переть. Он же сейчас для них цель номер один.
– Вы уезжаете сейчас. Без оружия.
Молчание, мертвое. Такое мертвое, что я опять засвистел все ту же мелодию. Напротив меня бандит с двустволкой… Кепка-бейсболка, такая же самоделка, как на мне, клетчатая плотная рубаха, под ней еще рубаха.
Грубые штаны, заправленные в грубые сапоги. Нет, не совсем вестерновый вид у них и не совсем у нас, хотя Хадсон напялил «стетсон». Зато Рон в грязноватой вязаной шапочке имеет вид совсем не героический.
– Че ты свистишь? – вдруг сказал бандит с ружьем и попытался направить это ружье в меня.
Я успел быстрей, пуля ударила его в грудь. Никакого ковбойского стиля, хват двумя руками, большой палец левой взводит курок, трость просто свалилась под ноги.
Второй выстрел, куда-то в горло, двустволка так и упала на землю со взведенными курками.
И тут все случилось разом. Разом все заорали, разом все схватились за оружие и разом начали разбегаться в стороны. Только Виталя успел разрядить один патрон в того, кто стоял напротив, и тот свалился как подкошенный.
Самым неуклюжим, из-за хромоты, был я. Поэтому я просто стрелял в бегущих к укрытиям бандитов, попав еще в одного, в спину, куда-то в район поясницы.
Тот выгнулся, попытался схватиться рукой за место попадания и затем свалился без звука, но не умер, а продолжал медленно сучить ногами.
Хадсон отбежал за столб коновязи, открыл оттуда пальбу из своего блестящего «скофилда», тоже взводя курок другой рукой, Рон стрелял, присев за перевернутым набок фургоном, словно доски могли укрыть его от пуль, Виталя метался по противоположной стороне улицы, пытаясь выбрать место удобней и попутно еще дважды пальнул в сторону противника.
Что-то рвануло полу моей куртки, затем пуля ударила в левое плечо, я увидел одного из бандитов, стрелявшего из карабина и быстро дергавшего рычаг, выстрелил в него, не попал, но ударившая рядом с его головой в столб террасы пуля заставила его нырнуть за ступеньки, а я все же, плюнув на боль, ковыляющим бегом рванул за угол.
