Про то, что лето совсем уже близко.
– Повернись боком. – Я чуть приподнял ружье, направив его стволы в середину груди стоящего человека.
Медленно-медленно, чтобы не спровоцировать выстрел, повернулся ко мне боком и тут же был узнан.
– Гарри? И почему я совсем не удивлен? – спросил я, обходя его по кругу, чтобы снова оказаться спереди.
Гарри – рыжий, конопатый, белолицый, невысокий и коренастый, работал продавцом в «Outlaw guns» – магазине конкурента, хозяином которого был Майк Келли, бледный и какой-то вечно невыспавшийся с виду ирландец, торговавший в прошлой своей жизни наркотой, за что, наверное, сюда и загремел.
– Ты зачем сюда залез? – решил я на всякий случай уточнить. – Сам придумал или Майк тебя послал?
– Майк послал.
Гарри был уже ни жив ни мертв от страха, а я напряженно думал над тем, что делать дальше. Вообще в городе был выборный шериф, в прошлом аутфиттер и браконьер из Монтаны, а у него был офис, а в офисе была клетка, в которую он иногда запирал или буйных, или просто подозрительных.
А потом отпускал их, оштрафовав, или просто отпускал, или отпускал, избив дубинкой предварительно, а изредка даже вешал, если сидящий в камере кого-то убил в нарушение существующих правил, то есть не в порядке самозащиты, не в своем доме и не на дуэли в присутствии надежных свидетелей.
А вот Гарри он, скорее всего, просто отпустит. Ну, может, даже оштрафует в свою пользу. Потому что если я его поймал у себя во дворе, куда он залез с явно преступными намерениями, и ничего сам с ним не сделал, то с какой стати за меня будет это делать шериф Хадсон? Здесь у нас самообслуживание.
Сам, все сам, не маленький.
И что теперь? Отпустить Гарри? Он ведь еще ничего не поджег?
Не поджег. Но хотел поджечь. При этом поджечь дом, в котором я спал. А это как?
А это плохо. Я мог, например, в этом доме сгореть. И в любом случае остался бы без товара, имущества и всего прочего. Без порток бы остался, потому что все мое имущество и имение здесь.
Так что если я Гарри отпущу, то проявлю лучшие свои человеческие качества.
Красоту души, можно сказать. Подлинный гуманизм. Но буду при этом последним идиотом. Что негуманно уже по отношению к самому себе. И подам ненужный знак другим недоброжелателям.
Поэтому я просто сказал:
– Извини.
И спустил курок.
Приклад от выстрела ударил в плечо, а Гарри мешком завалился назад и, похоже, умер еще до того, как тело его с глухим стуком ударилось о землю. Дыра в его груди была такая, что в нее кулак можно просунуть.
