Вне зоны доступа

От шума помех, которые то и дело прерывали наш с бабкой разговор, у меня разболелась голова. Я поморщилась и растерла виски.

— На что ты намекаешь?

— На что, на что… — пробубнила бабка. — Помрет его мамка, а он на кого останется? Ну, не сиротой же, при живом-то отце!

Вот… Эта мысль и мне не надавала покоя. Как и мысль о том, что отец предал не только мать. Но и своего же сына, которого… не признал? Удивительно, но от этого мне становилось еще паскуднее. Ладно — загулял. Это с натяжкой можно было понять. Но то, что он отказался нести ответственность за свой поступок, просто убивало.

Предательство — это одно. Трусость — совсем другое.

— И что ты предлагаешь? Нам с тобой его усыновить?

— Почему сразу нам?

— Отец-то не шибко о своем сыночке пекся. С чего ты решила, что он станет это делать теперь?

— А ты не хами, Яська! И на отца родного напраслину не нагоняй. Валька знать не знал о сыне.

— Это таки тебе звезды подсказывают? — съязвила я.

— Яська! Выпорю!

— Ну, а какой реакции ты от меня ждешь, ба? Я не знаю, как быть.

Что делать? Как матери обо всем рассказать…

— Мать твоя — умная женщина."

"— А здесь не в уме дело! Ты сама подумай, что говоришь! Предлагаешь ей воспитывать ребенка отцовской любовницы! Считаешь, что это нормально?! Честно? Справедливо? По отношению к ней… — я снова сорвалась на крик. Что за день такой? Все кричу, и кричу… А небо все сильнее хмурится. Еще немного, и я сама поверю в связь собственного настроения и погоды, которую мне приписывают.

— А ты не меня не ори! Мала еще.

Я с шумом выдохнула, не желая продолжать спор. В конце концов, разговор по рации, который могли услышать все желающие — не самый лучший способ выяснения отношений. Я скомканно попрощалась с бабкой и отключилась.

Дождь начался, когда я была уже на полпути к нашему лагерю. Мелкий и частый, он был по-осеннему холодным. Я ускорилась. Над поляной, где мы расположились, ветки кедров и лиственницы почти смыкались, но и они не защищали от дождя до конца. Добравшись до места, осмотрелась, но Данила не обнаружила.

Не было видно и его камер. Я поежилась, раскрыла створки палатки, в надежде забраться внутрь. Но дорогу мне перегородили длинные ноги Данила. Оказывается, он вернулся даже раньше меня.

— Подвинься! — насупилась я, втискивая свою тушку в тесное пространство укрытия. Странно, я совсем не подумала о том, как мы будем здесь умещаться вдвоем с Соловьевым. И дело было даже не в тесноте. Здесь бы даже отец поместился.