Разве что ревность по отношению к своей дочери. Он только что обретает ребенка, а тут появляется ещё один претендент на ее благосклонность.
— Какого черта, Даниил? Кира спит, я тоже, — говорю я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Если ты пришел к ребенку…
— Не ври, Аг-ги, я знаю, что ты не спишь, — перебивает он, злобно усмехаясь. — В этот раз я пришел к тебе. И тебе сейчас, — он делает паузу, — лучше открыть эту грёбаную дверь!
Действительно, сейчас лучше не спорить. Во-первых, мне бы не хотелось разбудить ребенка, а, во-вторых, не горю желанием выслушивать жалобы соседей, и поэтому открываю Даниилу.
Мужчина плечом опирается на стену, сунув руки в карманы брюк. Я невольно бросаю взгляд на его внешний вид. Судя по всему, сегодня у Воскресенского была деловая встреча, но сейчас он выглядит не слишком презентабельно. На нем надета белоснежная рубашка, пуговицы которой расстёгнуты до груди, а рукава закатаны до самых локтей. Волосы мужчины слегка взъерошены, а темные глаза и вовсе кажутся безумными. Я обращаю внимание на широкие рельефные плечи и нервно сглатываю.
— Чего тебе? — переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение. Невольно облизываю пересохшие губы, чуть приоткрывая их. — Что ты молчишь? Я спрашиваю, зачем приш…
Договорить не успеваю, потому как меня впечатывает стальной притягательный торс в стену съемной квартиры. Входная дверь закрывается, и мы с Даниилом оказываемся в закрытом пространстве один на один. Мужчина сминает мою талию в руках, не давая возможности выбраться из крепкого захвата, а тяжёлое рваное дыхание опускается на мои губы.
Черт возьми! Мое тело предательски реагирует на прикосновения Даниила, а разум, кажется, и вовсе отключается. Дрожь пробегает по коже, когда его жесткие губы с легким привкусом мяты накрывают мои. Я оказываюсь неготовой сопротивляться властному и требовательному поцелую, поэтому ответ не заставляет себя ждать."
"Его пальцы скользят по моему бедру, ныряя под короткую ночную рубашку. Боже, что я творю! Он — женатый мужчина, а женатые — мое табу.
Но, черт, как же меня тянет к Воскресенскому. Его магнетизм сводит с ума. Я не могу контролировать свои эмоции, пока его ладонь поглаживает мое бедро. Призываю свою чумную голову к здравому смыслу, но она, к моему сожалению, в какой-то момент отключается. По разгоряченному телу пробегает ток, когда умелая рука, блуждая по нежной коже, перемещается к груди. От одного только касания я бесстыдно прижимаюсь к Даниилу, вспыхивая словно спичка.
