Внебрачный ребенок

— Потому что боишься потерять меня и Сафину. Наша с Кристиной ложь… — я осеклась, понимая, что не могу говорить, а мне нужна секундная передышка. Комок в горле меньше не становился. — Я очень перед тобой виновата. Прости меня… Мне следовало сразу рассказать тебе всю правду, но я побоялась… Ты всячески пытаешься склеить нас, пока я занимаюсь прямо противоположными вещами и ищу причины, почему не могу тебе доверять…

— Я устал, Полина, — глухо произнес он, но я и так видела насколько усталые глаза у Роберта. — Если с твоей стороны отдачи не будет, то нам лучше и впрямь разъехаться.

Я нашел вам с Сафиной хорошую и просторную квартиру неподалеку от моего дома. На днях я оформлю сделку и куплю ее. Вы сможете туда переехать, а я буду забирать дочь на выходных, чтобы девочки могли видеться и общаться. В твою жизнь я больше не буду вмешиваться, и отойду в сторону.

Я потянулась к нему и обняла его, как и хотела со вчерашнего дня. Уткнулась ему шею и вздохнула запах его кожи, чувствуя, как из глаз потекли слезы.

Роберт отстранил меня от себя посмотрел мне в лицо.

— Это ты от счастья, что, наконец, можно покинуть мой дом и вернуться к привычной жизни? — грустно улыбнулся он.

Я поджала губы и отрицательно покачала головой. Слишком много всего было в душе, а я не знала, как это выразить словами. И нужно ли?

— Меня не будет в городе неделю. Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы окончательно определиться со своими желаниями?

Я взяла его лицо в руки и долго смотрела в красивое лицо. Наверное впервые за шесть лет я так сильно и искренне хотела поцеловать мужчину.

Сама. Наплевав на все страхи и слова Роберта о раздельном проживании, я потянулась к нему и поцеловала.

— Неделя, Полина… — хрипло произнес он. — Сейчас тебе лучше идти к себе, если не хочешь, чтобы я взял тебя прямо на рабочем столе. Мое желание к тебе, увы, меньше не стало после всех твоих косяков. Я даже злиться на тебя толком не могу, хотя ты перегнула палку в прошлый раз…

Его пальцы больно впились в кожу на моей талии.

Мне так хотелось, чтобы он сделал то, о чем сказал: я обняла его еще крепче, чувствуя, как внизу живота становится горячо, а тепло поднимается выше. Прямо к сердцу.

— Очередная попытка надавить на меня? Полина… Ты все еще на эмоциях. И не отдаешь отчета своим действиям… — выдохнул он и разжал свои руки, положив их на подлокотники кресла.

Я чувствовала его возбуждение, которое упиралось мне в бедро, а наше участившееся и сбившееся дыхание говорило само за себя.