Полутора тысячами душ владеет, а с бабами получится вдвое. Брать по германским меркам – владетельное графство. И погляди, Дмитрий, сколь славно живут.
Как раз подъезжали к селу Солнцеграду, и вправду на диво благоустроенному и опрятному.
Улица была всего одна, но широкая, расчищенная от снега и – невероятный для деревни феномен – мощенная камнем. Таких домов, как в Солнцеграде, Мите тоже доселе видеть не доводилось. Хоть и бревенчатые, все они были крыты не соломой и даже не дранкой, а самым настоящим железом, и хоть одни из строений были побольше и побогаче, а другие поменьше и поскромней, обычной российской нищеты не ощущалось вовсе.
– Смотрите, неужто клумба? – показал Митя на выложенный кирпичом круг перед одной из изб.
– В самом деле! – воскликнул Фондорин, взволнованный не менее Мити. – А окна! Из настоящего стекла! Это просто невероятно! Я был здесь тому двенадцать лет, когда Мирон только-только вышел в отставку и вступил в права наследства. Солнцеград просто не узнать! Взгляни, взгляни сюда! – закричал он во весь голос и потянул спутника за рукав.
– Видал ли ты когда-нибудь подобных поселян?
По улице шло крестьянское семейство: отец, мать и трое дочек. Одеты во все новое, добротное, у женщины и девочек цветные платки.
– Ай да Мирон! Мы все мечтали да спорили, а он дело делал! Ах, молодец! Ах, герой! – все не мог успокоиться Данила.
Между тем карета въехала в ворота английского парка, устроенного таким образом, чтобы как можно достовернее походить на девственное творение природы.
Должно быть, в летнее время все эти кущи, лужайки, холмы к озерца выглядели чрезвычайно живописно, однако бело-черная зимняя гамма придавала парку вид строгий и немного сонный.
Над верхушками деревьев показалась крыша господского дома, увенчанная круглой башенкой, и в следующий миг грянул пушечный выстрел, распугав многочисленных птиц. – Это нас дозорный заметил, – объяснил Данила, радостно улыбаясь. – Старинное московское гостеприимство. Как завидят гостей, палят из пушки.
И на кухне сразу пошла кутерьма! Тебе понравится здесь, вот увидишь.
А Мите и так уже нравилось.
Дом оказался большим, размашистой постройки: с одной стороны стеклянная оранжерея, с другой колоннада, сплошь уставленная свежевыкрашенными сельскохозяйственными орудиями, из которых Митя узнал лишь английскую двуконную сеялку, которую видел на картинке.
У парадных дверей в ряд выстроились дворовые – молодец к молодцу, в синих мундирах на манер гусарских.
