Было время, когда маленькому Мите его спаленка представлялась самым надежным убежищем на свете, а сейчас он сидел и дрожал, боясь заглянуть в углы, где сгустились темные, страшные тени. Единственная свечка на столике горела тускло, ровно, будто над покойником.
А что если Маслов и отъезда ждать не станет, подумалось вдруг Митридату. Зачем ему на себя подозрение навлекать? Доверили ответственному человеку ребенка, а он не уберег. Государыня рассердится, она и так своего охранителя не очень-то жалует.
Другое дело, если неудачливый малютка скоропостижно преставится, еще находясь под отчей крышей. Тут уж к Прохору Ивановичу какие упреки?
И надо же так случиться, что, едва Мите пришла в голову эта мысль, ужаснейшая из всех, как дверь тихонечко пискнула и стала понемножку открываться.
Задвижку надо было закрыть! Не додумался!
В щель просунулася голова, в потемках не разглядеть, чья. Но сверху и по бокам сей предмет был черный, обвислый: парик с буклями. Он!
Увидев, что мальчик еще не ложился, Маслов скрытничать перестал.
Открыл створку до конца, вошел.
– Не спится? – ласково спросил он. – А мне, старику, и подавно. Все думы, соображения разные. Сядем рядком, потолкуем, ладком?"
"Дверь прикрыл и, заслонив ее спиной, задвинул щеколду – этот скрытный маневр был выдан тихим полязгиванием.
Может, какой-нибудь другой мальчик, проворней рассудком или отважней, придумал бы что-нибудь иное, а Митя поступил просто, как велело естество: завизжал что было мочи.
Без слов, но очень громко.
Примерно так:
– И-и-и-и-и-и!!!
И так:
– У-у-у-у-у-у-у-у-у!!!!
И еще так:
– Папенька-а-а-а-а-а-а!!!
Прохор Иванович свою мопсову челюсть отвесил, а сказать ничего не сказал. Да если б и попытался, вряд ли бы вышло, при таком-то шуме.
Прибежали, заколотили в дверь. Митя как голоса услышал, сразу нечленораздельно вопить перестал, перешел на осмысленное:
– Я здесь! Сюда!
Куда Маслову деваться? Открыл задвижку, посторонился.
А в спальню кинулись и Жорж, и Малаша, и папенька с маменькой, и еще там был кто-то, не разглядеть.
– Что… что такое? – вскричал Алексей Воинович. – Что с тобой, сын мой? Приснилось что-ниб…
Тут он увидел Митиного ночного гостя и осекся.
– Ва… ваше превосхо… Что случилось? Тайный советник, судя по недоуменно разведенным рукам, собирался врать, но Митя его опередил.
Бросился к папеньке.
– Я с ним не поеду! Он – Маг!
– Ну, конечно, приснилось, – улыбнулся папенька.
