Внук сотника

И голос у него оказался под стать внешности – злой, каркающий.

– Это смотря сколько положишь, Ходяра, пока что на сегодня ты нас без заработка оставил. Только народ на торгу нас послушать собираться начал, а тут к тебе иди!

– Ага! Так бы ты и ушел, если бы слушателей набралось. Впустую дудели, как и вчера. Но если ты такой гордый – вот тебе веверица за беспокойство и топай назад, других найдем!

– Засунь свою веверицу знаешь куда… Говори, зачем звал?

– А зачем тебя звать можно? Не на рожу же твою любоваться! Играть будешь.

Здесь – под крышей, с удобством, не то что на торгу.

– Нет, похороны. Покойникам, вишь, сплясать напоследок захотелось.

– Тьфу! Балаболка ты, а не Ходок! Дело говори!

– Не, Своята, передумал я, ты своей рожей мне всех зрителей распугаешь, бери веверицу и проваливай!

«Худрука» аж затрясло от злости, казалось, еще немного – и он бросится на Ходока с кулаками.

– Кончай изгаляться! Говори, зачем звал!

– А ну-ка, утихни! – командный голос у Ходока был поставлен что надо, Своята даже голову в плечи втянул.

 – Ты не в кабак пришел! Вот хозяин Никифор Палыч стоит, ты даже поздороваться не подумал! Еще про работу ничего не знаешь, а уже про плату толкуешь! На хрен ты такой здесь нужен?

Своята сразу же заметно притих, сдернул шапку, поклонился Никифору.

– Здрав будь, Никифор Палыч, не серчай, не заметил тебя сразу. Чего пожелаешь? Мы всякую музыку играть можем: хочешь – веселую, хочешь – жалостную, ежели в застолье…

– Играть будешь то, что вот они тебе скажут, – Никифор указал на Ходока и Мишку.

 – Играть будешь здесь каждый день с завтрашнего дня. Ученики княжих ратников будут представлять воинское учение, зрителей пускать будем за плату. Твоя доля с той платы – двадцатая.

– Сенька! Зови холопов, гоните их в шею!

– Десятая, хозяин, помилосердствуй, мне же музыкантов кормить надо!

– На торгу ты за неделю не заработаешь того, что здесь за день…

Пока шла торговля, Мишка рассматривал «ансамбль», благо музыканты держали инструменты в руках, и было сразу понятно, кто на чем играет.

У двоих пареньков, по виду его ровесников, были костяные рожки, у третьего – деревянная флейта, или что-то на нее сильно похожее. Дядька средних лет приволок здоровенную деревянную трубу, видимо, предназначенную исполнять басовую партию, а у молодого парня – Мишка чуть не сел от удивления, оказался ксилофон – закрепленные на раме деревянные плашки разного размера. Сам «худрук» держал под мышкой бубен, и еще что-то круглое было у него в мешке.