Во главе раздора

– Мои дражайшие сёстры, однажды распробовав власть влияния на судьбы, не смогли остановиться, – скучающим тоном начал Гипнос, выразительно посмотрев на светящуюся руку Лахесис, она выглядела возмущённой, но кисть стыдливо спрятала за спину. – Мир требует баланса. Так нас учили родители. День и ночь, небо и земля, жизнь и смерть. Сёстры доигрались до того, что у них были отобраны голоса, – несдержанный смешок вызвал у мойр негодование, но сколько бы они ни открывали рты, в итоге смиренно их закрывали.

 – Мне было поручено дарить безмолвный сон, им – следить за судьбами, чтобы те плелись так, как уготовано, обрывались тогда, когда приходил срок. Но всё начало путаться, когда сёстры захотели влиять по собственному желанию на творения, хотя их задача была следить, но не вмешиваться. Тогда они пригласили Эфира, позволив ему коснуться нитей. Это создало мощный перевес, и баланс немного восстановился после того, как Эрида, я, Мом и остальные тоже передали способности. Но сёстры не успокоились, и их последующие выходки всё усложнили. Ничего не скажешь в свою защиту, Атропос? Лахесис? – с притворным интересом уточнил Гипнос.

Лица названных сестёр потемнели от очевидной насмешки, и Руфус всплеснул руками.

– Ах, точно! Вы не можете. Но мы же родня, поэтому сегодня я не могу обделить вас подарками. Хотите, чтобы я вернул вам голоса?

Глаза самой младшей Клото шокированно распахнулись, и это не укрылось от Гипноса.

– Что думаешь, Клото? Я помню, что ты любила петь, – напомнил Руфус с пугающей лаской, как если бы обращался к десятилетнему ребёнку.

Лахесис предостерегающе одёрнула младшую сестру, но Клото всё равно уверенно кивнула, явна страдая от невозможности высказаться. Меня передёрнуло от плохого предчувствия и того, как улыбка Руфуса стала шире.

– Тогда я обязательно верну вам голоса. Но сперва поведаю всем историю.

Богини прекратили смотреть на своего брата с гневом, вероятно, решив, что это малая плата за предложенное.

– Ты величаешь себя столь способным богом, – Мелай оправился от потрясения. Он поражал своим упрямством и выдержкой, несмотря на очевидный, терзающий его страх. – Величаешь себя покровителем Палагеды, но сам же убил Илиру!

Руфус выслушал гневный крик царя с отстранённым безразличием.

– Я её не убивал, а сделал именно то, что она попросила.

– Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей! Свидетели слышали!

Неожиданное согласие застало Мелая врасплох.