Во главе раздора

Всё вокруг замедлилось, приглушённые звуки растягивались, искажённые неверно текущим временем. Я не вставала на ноги, не видя спасения из эпицентра развернувшегося кошмара. Хрупкая Клото продолжала выть от горя, таща тело Лахесис к одной из дверей. Атропос до крови расцарапала лицо Моросу, Руфус с полным безразличием, словно полую скорлупу, сдавил пальцами голову одному из царей. Лицо даория превратилось в месиво, сделав его неузнаваемым. Среди всего я слышала, как не переставая плакала сивилла. Кай выполнил обещание и проткнул Троя копьём.

Тот дёргался в предсмертных судорогах, пока Лисандр валялся без сознания у него под ногами.

Я открыла рот, чтобы закричать, когда обезумевший от гнева Микель набросился на Кая сзади. Теневой отбился щитом, но тот, поддавшись силе лучезарного из Клана Металлов, покорёжился и тисками сдавил предплечье Кая, ломая руку в локте. Кай захрипел от боли, смог отвести лишь три атаки и пропустил приближение Мелая, который со спины отрубил Каю голову.

Стало бессмысленно кричать, я в ужасе безмолвно заплакала, когда Гипнос скучающим взглядом проводил откатившуюся голову сына.

Озноб сотрясал всё тело, от паники я захлёбывалась слезами, ощущая себя беспомощным ребёнком, не способным никому помочь, но, к собственному горю, оставшемуся почти последней среди немногочисленных выживших.

Руфус присел на корточки напротив меня. Смотрел расслабленно, даже сочувственно, никак не реагируя на происходящую вокруг бойню. Все остальные перестали нас замечать.

Мой слепо шарящий по дерущимся взгляд ещё пытался найти Элиона и Иво.

– Успокойся, Кас, иначе страх тебя убьёт, – предупредил Руфус, а его брови тревожно изогнулись.

Мотнув головой, я хотела зарыдать в голос, но паника сковала горло, оставив меня немой. Крик отчаяния давил изнутри, но никак не мог выбраться. Сердце мощными и стремительно быстрыми толчками билось в груди, работая почти на грани возможностей. Я невольно посмотрела на обезглавленное тело Кая, Мелай заметил меня, но почему-то отвернулся и ушёл за Элионом.

Я закричала, рванула за царём, надеясь помешать убить хотя бы его, но Гипнос не позволил, дёрнув меня назад.

– Не смотри туда, Кассия, – строго приказал Руфус и, сдавив пальцами мой подбородок, запрокинул голову к потолку, где отсутствовала часть крыши. – Что ты видишь?

Натужная боль в груди становилась невыносимой, она длилась так долго, что я была готова вырезать собственное сердце, лишь бы оно прекратило так биться.