И действительно, как могло такое случиться? И почему? Ведь после стольких лет мечтаний о мужчине в ее постели – об этом самом мужчине! – она теперь испытывала лишь боль, стыд и сожаления… И к тому же чувствовала себя совершенно беспомощной.
Однако с каждым движением рук Кэма неприятные воспоминания стирались из памяти, а слова «никогда больше» сменило слово «возможно».
Пен с трепетом наблюдала за тем, как Кэмден в очередной раз выжимал полотенце. Она боялась, что его страстное вторжение превратило ее лоно в кровавое месиво, но теперь с облегчением заметила, что вода лишь слегка порозовела.
Наконец пытка, постепенно превращавшаяся в весьма опасные ласки, закончилась. И Кэмден, опять опустив полотенце в воду, протер ее в последний раз и немного отстранился.
Молчание действовало Пенелопе на нервы, но она не могла произнести ни слова – слезы сдавили горло. Ведь Пен точно знала: какую бы боль ни причинил ей Кэм, – она все равно его любила. Любила всегда. Но, увы, она не сможет пробудить в нем ответное чувство, и осознание этого будет терзать ее до конца дней.
А Кэм с облегчением вздохнул. Это неспешное похожее на ритуал купание немного его успокоило. Как успокоило и Пен. «И даже складки вокруг его губ разгладились», – мысленно отметила она.
Тут Кэмден вдруг снова к ней наклонился, и Пен подумала, что он хотел пожелать ей спокойной ночи. Но Кэм все наклонялся и наклонялся – и, наконец, коснулся губами низа ее живота. Пен вздрогнула и тихо вскрикнула, хотя поцелуй этот означал скорее уважение, а не чувственную страсть.
Но как же так? Почему? Множество вопросов готово было сорваться с губ Пенелопы, но все они остались невысказанными, так как Кэм, взяв в руки таз, направился к двери. Гордость и смущение удерживали ее от того, чтобы попросить его остаться. Наблюдая за тем, как ее муж уходил, Пен ощутила себя пронзительно одинокой. Но все же не настолько одинокой, чтобы вытерпеть, как ее телом воспользуются еще раз.
А Кэм ушел, оставив дверь распахнутой. Как если бы он оставил горящую свечу в комнате ребенка, боявшегося темноты.
Должно быть, он догадался, насколько устрашающей казалась ей эта спальня, похожая на собор.
Немного помедлив, Пен попыталась встать – ей нужна была чистая сорочка. Когда же она вышла из гардеробной в весьма соблазнительном пеньюаре покойной герцогини, Кэм снова стоял у кровати. На нем был все тот же бархатный халат, а на лице – полное спокойствие.
«Возможно, он пришел пожелать мне спокойной ночи», – промелькнуло у Пен.
