Его мать даже опасается, что у него возникнут трудности с появлением наследника, если ей не удастся пробудить у сына интерес к противоположному полу.
– Но что скажешь насчет Гойи? Молва гласит, что он писал твой портрет, когда ты была одета в то, в чем могут представать друг перед другом лишь очень близкие люди.
Что означало – совсем без одежды. При мысли о том, что другой мужчина касался взглядом или какими-либо частями тела наготы Пен, Кэмдена охватывала ярость, и он мысленно твердил: «Моя, моя, моя»…
На щеках Пенелопы проступил румянец.
"
"– Гойя – великий художник.
Кэм почувствовал себя школьным учителем, допрашивающим нерадивого ученика.
– Стало быть, это правда?
– Маэстро поклялся, что не покажет картину ни одной живой душе, и я ему верю.
– Ну… а сэр Эндрю Мелтон? Что было с ним?
Пен весело рассмеялась.
– Мать этого парня уж точно оставила надежды пробудить у сына интерес к противоположному полу. Что же касается тебя, Кэм… – голос Пен зазвучал громче. – Должно быть, мой отказ на яхте сильно тебя уязвил.
Ведь ты был уверен, что в моей постели побывало все мужское население Европы. И еще несколько азиатов.
Кэмден прилагал все силы к тому, чтобы не сбежать от насмешек жены в свою спальню.
– Ну… я не считал, что так уж много. Но полагал, что один или два – точно.
– У тебя есть список моих предполагаемых любовников? – Еще одна насмешка, достигшая цели.
– Просто наша детская дружба пробудила мой интерес, вот и все. – Кэмдену было унизительно признаваться себе в своей мучительной ревности.
Пенелопа пожала плечами.
– Но если я так скандально известна, то никто не осудил бы тебя за отказ жениться на мне. Ведь я дала бы тебе то, что давала сотням мужчин, не так ли?
– Развратные герцогини – не такая уж редкость.
Уловив горечь в его голосе, Пен немного смягчилась.
– Но Кэм, не все женщины такие, как твоя мать.
– Да, ты – не такая.
– А ты думал, что такая же, верно?
– Нет, никогда так не думал, – решительно возразил Кэм. – Все поступки моей матери были предательством.
Предательством по отношению к мужу, к титулу, к семье.
– Знаешь, я понятия не имела, что люди считали меня шлюхой. Ты принес себя в жертву, чтобы сохранить мое доброе имя. И вот теперь выясняется, что сохранять в общем-то и нечего…
– Не забывай, что я защищал и свое имя тоже. Ведь мужчину, соблазнившего женщину, которую он знал с детства, и бросившего ее на произвол судьбы, не простил бы никто. Подобное поведение выходит за рамки всех приличий.
