Пен попыталась улыбнуться, но улыбка у нее получилась не очень-то веселая.
– Даже если подруга детства пустилась во все тяжкие?
– Да. Потому что ты – все равно Торн.
– А теперь – Ротермер, – со вздохом пробормотала Пенелопа. Было очевидно, что это обстоятельство не доставляло ей особого удовольствия.
Да и с какой стати? Она ведь променяла свою независимость на жизнь с мужчиной, считавшим ее развратницей. При мысли об этом Кэмден вновь ощутил угрызения совести. Вздохнув, он провел ладонью по волосам и вновь заговорил:
– Черт возьми, Пен, тебе двадцать восемь лет.
И девять из них ты моталась по Европе в компании, пользующейся дурной репутацией. Да еще – под присмотром своей не совсем нормальной тетки. Не говоря уж о том, что тебя захотел бы любой мужчина. Так что… Скажи, что я должен был думать?
В темных глазах Пен промелькнула насмешка.
– Не стоит так раздражаться, Кэм. Любой мужчина был бы вне себя от радости, обнаружив, что его жена – девственна.
Ей показалось – или Кэмден действительно покраснел?
– Да, наверное, – кивнул он.
– Но не при таких обстоятельствах.
– Ах, бедняжка… – с сарказмом протянула Пен.
– Я имею полное право злиться, так как моему поведению нет оправдания. Я должен ползать перед тобой на коленях и вымаливать прощение. Однако же… – Он помолчал. – Теперь мы с тобой связаны до конца жизни, поэтому должны прийти к соглашению.
– Чтобы ты мог снова разделить со мной постель?
«Черт возьми! Она говорит о супружеских обязанностях как о самом страшном наказании!» – мысленно воскликнул герцог.
– Ты собираешься отлучить меня от своей постели?
– Нет, потому что я дала клятву. – Пен поболтала вино в своем бокале, и оно вспыхнуло в отсветах камина подобно рубину. А сказала это она таким «безжизненным» тоном, что сразу же стало ясно: она просто будет исполнять свои обязанности.
Разочарованный словами жены, Кэмден тяжко вздохнул. А впрочем… Чего, собственно, он ожидал после своего дурного с ней обращения?
– Если все дело лишь в этом, то наша постель будет очень холодным и безрадостным местом, – проворчал Кэм.
– Но думаю, нам под силу кое-что изменить.
– Да ты оптимист… – Пенелопа тоже вздохнула. – Знаешь что, Кэм? Ты можешь дать мне немного времени? Я уверена, нет необходимости решать все именно сегодня. У меня был очень долгий и трудный день.
Кэмдена вновь охватило чувство вины, ставшее в последнее время его постоянным спутником. Но ведь Пенелопе и впрямь было сейчас очень трудно.
