– Рада видеть тебя, Ричард. – В голосе Пен послышалась неподдельная радость. – Значит, ты меня помнишь?
Хармзуорт снова улыбнулся.
– Помню ли тебя? Да ты же разбила мне сердце в тот самый день, когда отправилась в Кале. – На правах старинного друга сэр Ричард поцеловал Пен в щеку.
Несколько мгновений Кэмден гневно смотрел на златокудрого красавца, поцеловавшего его жену. Ему ужасно хотелось поколотить того, кто был его ближайшим другом еще с Итона. И тут Кэмден с ужасом осознал два весьма прискорбных факта.
Во-первых, несмотря на все его намерения вести спокойную и размеренную семейную жизнь, собственная жена возбуждала в нем такую ревность, коей позавидовал бы его отличавшийся пылкой натурой отец. А во-вторых… Оказалось, что их с Пен отчужденность пустила корни еще задолго до свадьбы.
– Я вижу, ты по-прежнему склонен нести всякую чепуху. – Впервые за сегодняшний вечер на губах Пенелопы заиграла искренняя улыбка. Ревность же в груди Кэмдена пробудилась с новой силой, хотя он прекрасно знал, что этот невинный флирт не значил ровным счетом ничего, ибо Ричард был бесконечно предан своей обожаемой супруге.
– Так и есть, – холодно произнесла Женевьева Хармзуорт. – Добро пожаловать в Лондон, ваша светлость.
А Ричард, продолжавший держать Пен за руку, черт бы его побрал! – обернулся к привлекательной белокурой женщине, на которой женился полгода назад.
– Пен, позволь представить тебе мою чрезвычайно умную жену Женевьеву. В своей жизни она совершила всего одну-единственную глупость – вышла замуж за болвана.
– Добрый вечер, леди Хармзуорт, – произнесла герцогиня.
– Добрый вечер, ваша светлость, – ответила Женевьева. Взглянув на мужа, она добавила: – Твоя фальшивая скромность никого не обманет, дорогой.
– Я пытаюсь быть обворожительным, – ответил Ричард. И наконец-то выпустил руку Пен из своей.
– Поверь, ты преуспел, – поспешно заметила Пен. – Леди Хармзуорт, я восхищена вашей работой.
– А вы умеете делать комплименты.
– Женевьева улыбнулась. – Знаете, я все еще пытаюсь найти свое место в Лондоне. К счастью, все вокруг пребывают в таком восторге от моего мужа, что не замечают моих странностей.
Кэм бросил взгляд на Джозефа и Сидонию. Эти двое, казалось, были чем-то озабочены. Может, не одобрили его выбор? Или же… В душе Кэма поселилось странное и тревожное ощущение. «Похоже, их не устраивает вовсе не моя супруга, а я сам», – промелькнуло у него.
