Их кровь была настолько пропитана ядом, что никто бы не смог ее очистить.
– Сидони, мы с супругой уезжаем. Джозеф сможет поговорить о древностях в следующий раз, – заявил Кэмден. Его голос, а также выражение лица по-прежнему оставались совершенно бесстрастными. Он, как никто другой, умел скрывать свои истинные чувства, вынужденный делать это с самого детства.
– Пойдем же… – Кэмден протянул жене руку.
Пен попыталась сглотнуть застрявший в горле ком, повторяя себе, что сможет пережить этот разговор. Ведь пережила она свой отказ человеку, о предложении которого так долго мечтала.
И пережила девять лет вдали от него. А потом – его общество в Альпах и свою свадьбу, напоминавшую пародию. Она даже пережила собственное притворство, когда, находясь в постели с любимым, старательно делала вид, будто ее привлекает лишь физическая сторона отношений.
По сравнению с тем, что ей уже удалось пережить, сегодняшнее происшествие было всего лишь еще одной размолвкой, призванной пробить очередную брешь в фундаменте и без того шаткого брака.
Пен вскинула подбородок в попытке скрыть свою уязвимость от жадных до сплетен хищников, именуемых светским обществом. Она взяла мужа под руку, ощущая жар его тела, проникавший сквозь ткань перчатки.
– Ваша светлость… – снова заговорила леди Филлипс.
От ответного взгляда Кэмдена вполне могли бы завянуть все цветы в летнем саду, а его поклон стал подлинным образцом презрения.
– Доброго вам вечера, миледи, – сказал герцог.
– Благодарю вас, леди Холбрук, – пробормотала Пен.
Сидони широко улыбнулась.
– Я заеду завтра.
– Буду ждать.
К изумлению Пен, Сидони поцеловала ее щеку. Этот ободряющий жест позволил Пенелопе найти в себе еще немного смелости для предстоящего разговора.
Под множеством любопытных взглядов Кэмден вместе с женой направился к дверям. Музыканты начали наигрывать что-то веселое, но никто даже не думал танцевать. Вместо этого гости вытянули шеи, чтобы лучше рассмотреть герцога и герцогиню Седжмур.
Все мышцы Кэмдена были напряжены. В душе мужчины, руку которого сжимала Пен, бушевали эмоции. И не нужно было большого ума, чтобы понять: среди этих эмоций преобладал гнев.
Оказавшись в экипаже, Пен сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Откладывать разговор было бессмысленно.
– Кэм, извини…
Кэмден резко вскинул руку. Его другая рука, к удивлению Пен, сжимала ее пальцы.
– Подожди, пока не приедем домой, Пен.
Пенелопу охватили недобрые предчувствия.
