– Черт, как двое людей, которые друг другу нравятся, – добавил он все с той же улыбкой.
– Ты всегда мне нравился, Кэм, – отозвалась Пенелопа. И тут же подумала о том, что «нравиться» так же несравнимо с ее истинными чувствами как Лондон и Таити.
– Мне хотелось зааплодировать, дорогая, когда ты указала этой старой крысе ее место.
– А я подумала, ты возненавидишь меня за ту сцену.
– Нет-нет! Еще никогда в жизни я так не радовался. Видела бы ты себя со стороны. Твои глаза метали молнии. Даже мне стало не по себе.
Пенелопа улыбнулась.
– Тебя, Кэм, ничем не испугать.
Лицо Кэмдена приобрело какое-то странное выражение, когда он, увлекая жену на середину комнаты, тихо сказал:
– Ты меня пугаешь.
Пен коснулась его лица. Обычно, боясь выдать свои чувства, она избегала исполненных любви жестов.
– И все же ты сказал, что я тебе нравлюсь.
– И я ужасно рад, что ты вышла за меня замуж.
Конечно, Кэм не любил ее. Но сегодня он относился к ней так, как никогда прежде. И ей, Пенелопе, следовало этим удовлетвориться.
– Я тоже рада, – прошептала Пен.
Кэмден посмотрел на нее с удивлением.
– В самом деле?
Пенелопа вдруг почувствовала себя так, будто стояла обнаженная под палящим солнцем. Казалось, что исходивший от Кэмдена жар прожигал ее насквозь.
– Да, Кэм, я действительно так чувствую. Ты необыкновенный человек, и я очень горжусь тем, что стала твоей женой.
– О, дорогая… – Голос Кэмдена звучал так, словно ее слова тронули его до глубины души."
"Пен решила прийти ему на помощь. Он не привык выражать свои чувства, но было ясно: ему хотелось рассказать о своей привязанности к ней.
Этого было недостаточно, но все же лучше, чем совсем ничего.
– А теперь, дорогой муж, отнеси меня в постель.
Губы Кэма растянулись в радостной улыбке. Пен давно уже поняла, что чувственность помогала ему немного расслабиться. Но, увы, его душа всегда оставалась королевством за семью печатями.
Однако теперь, глядя в его глаза, Пен с изумлением поняла, что этого, пожалуй, уже нельзя утверждать с уверенностью.
Сегодня ворота к его сердцу были распахнуты. Он доверял ей.
В случае с Кэмденом Ротермером это можно было назвать почти любовью.
Глава 35
Поддерживая Софи под спину, Гарри осторожно опустил ее на кушетку. Здравый смысл в последний раз подал голос, предостерегая Гарри, – мол, негоже лишать девственности сестру маркиза Лита в доме своей тети с непреднамеренного одобрения сестры. Однако теплая и податливая реальность в лице Софи заставила его забыть об осторожности.
