Выяснилось, что останавливался час назад. Так что у них все еще оставалась надежда его нагнать.
– Мы не можем ждать, – пробормотала Пен. Хотя при мысли о том, что скоро снова придется выйти на холод, на глаза ее наворачивались слезы.
Кэм молча усадил жену на стул возле камина. При этом его прикосновения были совершенно лишены нежности. Пен старалась не вспоминать, что прошлой ночью он прижимал ее к себе так, словно не мог вынести, чтобы их разделял хотя бы дюйм. Осознание того, что муж никогда больше не станет так ее обнимать, приводило в отчаяние, и Пен с трудом сдерживала слезы.
– Сейчас закажу ужин, – произнес Кэм все тем же лишенным эмоций голосом.
К тому времени, как он вернулся, Пен уже чувствовала себя гораздо лучше. Всего десять минут у камина – и ее кровь отогрелась и вновь заструилась по жилам.
– Я снял комнату, где ты сможешь помыться, – сообщил муж.
Пенелопа взглянула на него с удивлением.
– Очень любезно с твоей стороны, – пробормотала она.
Кэмден молча нахмурился и пожал плечами.
Пен прекрасно знала, что он ужасно на нее злился, и до сих пор не верила, что выиграла битву характеров. Впрочем, если бы Кэм не взял ее с собой, она все равно последовала бы за ним.
Пришла служанка, чтобы проводить Пен наверх. Ее ноющие мышцы противились каждому движению. А ведь они еще не проехали и половины пути до Ливерпуля… Так что одному Богу известно, в каком состоянии она туда прибудет.
Но одно Пен знала наверняка – Кэм до сих пор ее не простил.
Глава 39
Пенелопа открыла глаза и осторожно пошевелилась.
Хотя кровать почему-то раскачивалась самым неестественным образом, ее окутывало тепло мужа. Пен с наслаждением вдохнула исходивший от него восхитительный запах – смесь кожи, мыла и пота лошадей. Только на этот раз лошадьми пахло чуть сильнее, чем обычно."
"И тут Пен вспомнила, что едет в Ливерпуль на поиски Гарри. И вспомнила, что Кэм ее ненавидел.
Только теперь ненависть эта не имела никакого смысла – ведь его рука крепко обнимала ее, пока они неслись галопом среди ночи.
Кэмден укутал и себя, и жену своим пальто, чтобы защититься от холодного ветра.
Несмотря на все попытки не двигаться, она, должно быть, снова пошевелилась. Рука Кэмдена тотчас напряглась, а потом сердце Пен едва не разорвалось в груди, когда он убрал руку и отстранился.
– Извини. – Пен попыталась сесть прямо в раскачивавшемся фаэтоне. Она чувствовала ужасную усталость, хотя и поспала немного.
Кэм не ответил. Он был на удивление молчаливым попутчиком.
