В какой-то момент, вынырнув из пучины всепоглощающей радости, Гарри вдруг обнаружил, что лежит на траве поверх возлюбленной, запустившей пальцы в его волосы.
– Нам нужно остановиться, – пробормотал он.
Девушка надула губки и с некоторой досадой ответила:
– Поверить не могу, что в обществе тебя заклеймили как отъявленного ловеласа. Знаешь, я разочарована…
Гарри рассмеялся, приподнимаясь на руках.
– Должен ли я пообещать, что буду вести себя как ловелас лишь наедине с тобой и до тех пор, пока смерть нас не разлучит?
Софи замерла, и озорные искорки в ее глазах мгновенно погасли.
– Что… что ты хочешь этим сказать?
Гарри медлил с ответом. Теперь он ужасно занервничал. Судорожно сглотнув, он пробормотал:
– Я хочу сказать… – Даже несмотря на уверенность в своих чувствах, мужчины в такие моменты обычно запинаются, не в силах подыскать нужные слова.
И тут Гарри вдруг понял, в чем дело. Нависая над Софи подобным образом, он не мог сказать ей о своих намерениях с необходимой в таких случаях торжественностью.
Поэтому, перекатившись на бок, Гарри приподнялся и, вытащив из волос девушки смятую маргаритку, сказал:
– Сядь, Софи.
Явно озадаченная его просьбой, Софи едва заметно нахмурилась, но все же села, подобрав под себя ноги.
Взяв любимую за руку, Гарри опустился на одно колено и проговорил:"
"– Леди Софи, в тот самый момент, как я впервые вас увидел, я понял, что хочу провести с вами всю свою жизнь. – Молодой человек судорожно сглотнул и заглянул в лучившиеся счастьем глаза девушки.
– Леди Софи, окажете ли вы мне честь, согласитесь ли стать моей женой?
Горы близ Генуи, начало марта 1828 года
«Черт, черт, черт!..» – мысленно восклицал Кэм. Ведь он прекрасно знал, что невероятно рискует, затевая подобные игры на публике. И вот теперь за это придется расплачиваться.
Как только громогласная дама с лошадиным лицом и в ужасающей шляпке ринулась к ним, герцог отступил от Пен и постарался сделать вид, что едва с ней знаком. Слава Богу, англичанка не появилась в тот момент, когда он хватал Пенелопу за руки.
Кэмден отчаянно старался сохранять дистанцию, но в итоге соблазн оказался слишком велик – особенно теперь, когда он знал, что Пен его хотела…
Мысли о Пен постоянно его терзали. И, что еще хуже, он видел ее во снах, в горячечных непристойных снах, где он брал ее снова и снова всеми мыслимыми способами. Брал как искушенную в таких делах женщину, а не как утонченную леди своего круга.
