И тяжесть его тела оказалась такой незнакомой, такой завораживающей… О, как же ей хотелось, чтобы Кэм быстрее взял ее! Пенелопа схватилась за его сорочку и разорвала ее, умирая от желания прикасаться к нему обнаженному. Она была в эти мгновения такой же необузданной, как и он, но даже теперь, когда стало ясно, как сильно он ее желал, Пен боялась, что счастье закончится еще до того, как она успеет досыта им насладиться.
А Кэм тем временем ласкал ее груди, сжимая их и целуя соски. В перерывах же между ласками отрывисто говорил:
– Поцелуй меня… Прикоснись ко мне… Обними… Да-да, здесь… Ты такая красивая… Я хочу тебя… Вот так… Еще сильнее… Нет, не останавливайся.
И от этих его коротких горячечных фраз своенравное сердце Пенелопы взмывало ввысь подобно пляшущей на волнах яхте. С необычайной страстью, от которой желание Пенелопы разгоралось еще сильнее, Кэмден вдруг принялся покрывать поцелуями все ее тело – целовал даже в живот, все еще прикрытый тканью сорочки. Пенелопа помнила, что где-то между окном и кроватью потеряла корсет, но на ней все еще оставалось платье, подол которого Кэм внезапно задрал, а потом…
Пенелопа вскрикнула, когда Кэмден сорвал с нее панталоны, которые, впрочем, и до этого не очень-то ему мешали.
В следующее мгновение Кэм схватил ее за ноги и резко раздвинул их в стороны. В этот самый момент яхту сильно тряхнуло – казалось, сам океан протестовал против такого напора.
Тяжело дыша, Кэмден пробормотал:
– О, Пен, ты сводишь меня с ума…
Судорожно хватая ртом воздух, Пенелопа крепко обняла его за шею.
Заниматься любовью в такую качку – все равно что нестись галопом на диком необъезженном скакуне, так что было совершенно непонятно, что у них из этого получится.
– Я думаю, мы оба сошли с ума, – прошептала она в ответ.
Молния сверкала снова и снова, так что каюта была почти все время ярко освещена. Кэмден же пребывал в таком отчаянии, какого Пен еще ни разу в нем не замечала. Ее будоражила мысль о том, что именно она, Пенелопа Торн, сотворила с ним подобное.
И тут он вдруг заявил:
– Мне нужно больше, чем это.
– Кэм, помолчи. – В этот момент Пенелопа пыталась расстегнуть его бриджи.
Внезапно где-то наверху раздался оглушающий треск – как если бы сломалось огромное дерево. Яхта тотчас устремилась вниз, заставив Пен подскочить на кровати. Будь Кэм сейчас обнажен – мгновенно бы оказался в ней.
– Скажи, что дашь мне больше, – прохрипел Кэмден.
«Какого черта? О чем?..» – подумала Пенелопа, нахмурившись.
