Он надел свой лучший костюм и запасся множеством аргументов, способных, по его мнению, растопить даже сердце бронзовой статуи. И вот теперь, глядя на человека, который, возможно, станет его шурином, он не мог вымолвить ни слова.
Маркиз нахмурился и проворчал:
– Говорите же. Я очень занятой человек.
В обществе красоту Лита – Джеймса Фэрбродера – называли «мужественной» и «мрачной». На Гарри же этот человек наводил ужас.
С трудом взяв себя в руки, молодой человек заговорил от чистого сердца, хотя совсем не собирался этого делать – ведь он давно уже уяснил, что сентиментальными разглагольствованиями благосклонности маркиза не завоюешь.
– Милорд, я пришел, чтобы просить вашего позволения ухаживать за леди Софи. Я люблю вашу сестру и уверен, что смогу сделать ее счастливой.
Маркиз же вдруг рассмеялся. Скрестив руки на своей устрашающе широкой груди, рассмеялся так, что у Гарри по спине холодок пробежал.
– Милорд, я не вижу в своих словах ничего забавного.
– Молодой человек мысленно выругался. Ведь со стороны могло показаться, что он вел себя как напыщенный болван.
Тут Лит снова нахмурился, и на сей раз Гарри отчетливо разглядел пылавшую в его глазах враждебность."
"– Получив вашу записку, Торн, я кое о чем задумался… И мне стало интересно, на самом ли деле вы такой идиот, что осмелитесь заявить о своих притязаниях. Ведь даже наиглупейший представитель самой неблагоразумной семьи в Англии не отважился бы на подобное безрассудство.
– И снова раздался злобный смех.
– Ваши слова оскорбительны, сэр, – холодно произнес Гарри и лишь потом спохватился. Показывая свою обиду, он не достигнет цели.
– Оскорбительны? – На сей раз Лит не повысил голоса, отчего его презрение лишь стало еще более очевидным. – Но ведь не я ничтожный бездельник, не имеющий за душой ни пенни, однако вообразивший, что может заполучить самую богатую наследницу Англии, лишь попросив об этом. Наследницу, которая является моей горячо любимой сестрой.
Когда мой отец был уже на смертном одре, я пообещал ему позаботиться о Софи. Вверив же ее будущее моту и бездельнику, я поступил бы как самый отъявленный лжец.
Гарри тяжко вздохнул и пробормотал:
– Вы должны дать мне шанс объясниться, милорд.
Лит с силой ударил кулаком по столу, отчего бронзовые чернильницы подскочили и зазвенели, ударившись одна о другую.
– К черту! – заорал маркиз.
