Если гидре отрубить голову, у нее отрастет две новых…
— Нет! Он индуктор! Он распространил вокруг себя психологическую эпидемию, — Ирена говорила так тихо, что Джин пришлось сесть на корточки, в три погибели склонившись к проему под перегородкой. — Это он со своими бредовыми идеями о неравенстве мужчин и женщин стал вдохновителем революции в Асцаине. Вся эта дикая система с чернавками, мессалинами и утробами — это его личный рай. Говорят, что у него дома целый гарем из женщин, которых он, как собак, держит на поводках… Слушай, твой комиссар Кнедл — главный по безопасности в Догме и его племянник! И если кто-то и знает, где затаилась гадюка, то это он.
Он дядюшку и спрятал, скорее всего. Выведай у Кнедла, узнай, где сейчас верховный комиссар и тогда Лилейная Угроза уже не промахнется!
— Ирена, ты что… — хрипло начала Джина. — Состоишь в Лилейной Угрозе?
— Я ничего про них не знаю, Джин, клянусь, ничего! Знаю только, что им сейчас нужно. Что всем нам нужно… Агнешка попала мессалиной к тому самому уроду с петушиными наростами на лице? Он настолько страшен, что не помогло даже промывание мозгов, которое ей тут устроили пестуньи.
Бедная дурочка! Она рассказывала, что когда страшилище ее трахает, эти наросты так противно трясутся… А я, я постоянно думаю, как же мне повезло, когда старый комиссар Квецень раз за разом кончает в меня, рассчитывая оплодотворить, как свиноматку. От него так противно пахнет, чем-то кислым, старческим… Мне кажется, он больше не сможет иметь детей, но он елозит и елозит на мне, а я думаю — как же повезло, что я попала к нему, а не к господину Агнешки… Лилейная Угроза должна добраться до старого паука! Джина, ради всех нас.
Это наш единственный шанс…
ГЛАВА 17.
5 лет назад
Все плыло, как в тумане, в ушах стоял ее переливчатый смех, а перед глазами улыбка, которая предназначалась не ему.
Такие, как Джина Моранте не для него."
"Практически у выхода из залы Вацлав наскочил на корзину апельсинов, отчего она опрокинулась, и оранжевые мячики задорно запрыгали по полу, путаясь под ногами у гостей.
Болезненно поморщившись, под неодобрительными взглядами он водрузил корзину на место и, присев на корточки, принялся собирать то, что рассыпал. Один из апельсинов откатился прямо к мыскам изящных кружевных туфель Джины, но она этого даже не заметила. С улыбкой девушка слушала профессора Горанова, который что-то говорил, склонившись к самому ее уху.
Вацлав отвернулся и вышел из зала.
