Никакого сравнения с тончайшими, как дымка, чулками, которые она носила раньше! А уж про хлопчатобумажное белье, являющееся самым страшным кошмаром не только девушки, но и мужчины, который предположительно мог бы ее в нем увидеть, лучше вообще молчать!
Впрочем, Джин понимала, что именно такая — жуткая не сексуальная одежда для юбок в Догме придумана специально, чтоб не забывали свое положение и не вздумали почувствовать себя красивыми и желанными. Тут даже мессалинам, которые, казалось, должны возбуждать и ублажать мужчину, не положено красивое белье.
По глубокому убеждению пестуньи Магды, они должны делать это исключительно своими умениями.
Похоже, власти Догмы всеми силами стремятся избежать того, чтобы мужчина влюбился в презренную юбку и бросил все к ее ногам. Интересно, а бывали ли такие случаи?
Мысль показалась интересной. Раздумывая над ней, Джин, прижав к себе ровную стопку чистого и собственноручно ей выглаженного постельного белья, вошла в спальню комиссара. Вошла осторожно, чуть ли не крадучись, потому что его комната, так же как и личный кабинет, находились в мужской половине дома, на которую приходить женщинам было запрещено.
Исключение делалось только для убирающихся там чернавок, но они должны были делать это в строго отведенное время и находиться там не более получаса.
С девяти до полдесятого утра, когда мужчины обычно уезжали на работу, и исключалась даже малейшая вероятность того, что можно с ними столкнуться и чем-то им помешать, для чернавок наступало время уборки мужской половины дома-спальни, кабинета, ванной комнаты…
Кровать Кнедла, как и всегда, была безукоризненно аккуратно заправлена.
Если уж на то пошло, и грязной-то она не была — ведь Джин застилала эти простыни только вчера, но таково было вбиваемое в головы чернавок пестуньями правило — постель мужчины, а тем более комиссара, нужно менять каждое утро.
Она повернулась, чтобы положить принесенную чистую постель на комод, и, вздрогнула всем телом от пробравшего до кончиков ногтей испуга, потому что Вацлав Кнедл был в спальне.
Он вполоборота стоял около окна, застегивая последние пуговицы на вороте белой рубашки, заправленной в черные брюки, и Джин в очередной раз подивилась смене стиля одежды, которая произошла в нем. Насколько странными и старомодными были его вещи раньше, настолько теперь они стали безукоризненно элегантными и стильными.
— Простите, что помешала, комиссар! Я думала, вы уже уехали на работу! — проговорила Джина, пятясь к двери.
