Во власти соблазна

– Эта паршивка ударила меня! – пожаловалась Пэтрис Таннер. – Избавьтесь от нее!

– Это случайность, – возразил директор, – и Фэнси сожалеет. Правда?

Пэтрис Таннер смерила ее убийственным взглядом и величаво пошла прочь. Помедлив немного, ее муж последовал за ней.

– Князь Степан Казанов просит представить его во время антракта. – Директор Бишоп улыбнулся Фэнси. – Он хочет опередить остальных поклонников.

Проходивший мимо рабочий сцены протянул Фэнси чашку с водой. Она прополоскала рот, повернула голову и сплюнула.

Фэнси подняла на него свои фиалковые глаза:

– А почему бы вам не выпить воду?

– Если я проглочу воду, – объяснила она, – мои нервы не выдержат и я извергну все обратно. Возможно, прямо на сцене.

– Так что насчет князя?

– Но я не могу сказать его светлости, что вы отказываетесь от знакомства с ним, – огорченно произнес директор. – Князь Степан самый щедрый покровитель оперы.

– Знакомство с нашими покровителями – часть вашей работы, – заявил директор.

– Ну ладно, пригласите князя Степана после представления, – неохотно согласилась Фэнси. – Но скажите, что я не желаю становиться его любовницей.

– Это вы скажете ему сами.

Князь Степан Казанов сидел в ложе оперы вместе со своими тремя братьями, вытянув ноги и расслабившись в кресле. Он не отводил темных глаз от юной оперной дебютантки, следя за каждым ее движением.

Мисс Фэнси Фламбо была ростом не больше пяти футов и двух дюймов – изящная женщина с очень сильным голосом, привлекшим его внимание в тот день, когда он вошел в оперный театр, чтобы поговорить с директором.

– Вот это и есть предмет твоего интереса? – спросил князь Виктор.

– Она одета как юноша, – заметил князь Михаил, бросив на младшего брата веселый взгляд.

– Неужели мой маленький братишка хранит какую-то шокирующую греховную тайну? – поддразнил его князь Рудольф.

– Мисс Фламбо играет Керубино. – От раздражения князь Степан повысил голос. – Отсюда и мужской наряд.

Четыре русских князя посмотрели в ложу справа. Там сидела леди Олтроп с герцогом и герцогиней Инверари. Пожилая женщина сердито смотрела на болтающих братьев.

Рудольф, сидевший ближе всех к леди, улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой:

– Мы просим прощения за этот шум, леди Олтроп.

Степан снова повернулся к сцене.