Во власти соблазна

– Мне жаль, но «Братья Казановы» – это просто сопутствующий ущерб.

– Что вы имеете в виду?

Фэнси уклончиво улыбнулась. Степан рассмеялся:

– Ладно, храните свои тайны, певчая птичка.

Фэнси внимательно рассматривала себя в высоком зеркале. Она надела лиловое платье, подаренное князем. Квадратный вырез, плотно облегающий лиф, открытые плечи. Кашемировая шаль и атласные туфельки в тон платью. Длинные белые перчатки дополняли наряд.

– Там будет сама-знаешь-кто. – Фэнси повернулась к младшей сестре.

– Отец может и не узнать тебя. – Рейвен осмотрела ее с ног до головы и улыбнулась. – Ты выглядишь совсем не так, как та маленькая девочка, которую он когда-то видел.

– Да, ты права. Скажи князю, что я спущусь через минуту.

– Ты похожа на принцессу из сказки! – Рейвен выскользнула за дверь.

Фэнси сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Она не сомневалась, что отец придет на бал к Инверари. Если он с ней заговорит, Фэнси сделает вид, что не знает об их родстве.

И тут комнату наполнил аромат корицы. Няня Смадж давала ей совет из заоблачных далей: «Слушайся разума, но следуй за своим сердцем».

Степан стоял в холле и гадал, не упорхнет ли его певчая птичка, как в прошлый раз. Он не сомневался – если она запаникует или почувствует себя в ловушке, то сбежит даже через окно второго этажа.

– Будете много беспокоиться, быстро поседеете, – произнесла Рейвен.

– Буду я беспокоиться или нет, все равно когда-нибудь поседею, – ответил Степан.

Тут Степан услышал, что Фэнси спускается по лестнице, обернулся, одобрительно улыбнулся и поднес ее руку к губам.

– Вы очаровательны. Слишком хороши. Как произведение великого художника.

Фэнси закатила глаза.

– Значит, вы еще не нашли себе занятие. У тех, кто трудится, нет времени на придумывание изощренных комплиментов.

Положив ее руку на сгиб своего локтя, Степан повел девушку к двери.

– Никак не могу решить, чем я восхищаюсь больше – вашей красотой или вашим острым умом.

Степан сел в карете рядом с Фэнси и взял ее за руку.

– Я люблю ваш аромат – нежность лепестков роз с капелькой чувственной ванили или амбры.

Фэнси искоса посмотрела на него.

– Ваша светлость, вы неисправимый льстец!

Парк-лейн располагалась в нескольких милях от Сохо-сквер. Фэнси слишком нервничала, чтобы поддерживать беседу; рука ее дрожала, а в желудке все трепыхалось.