— Семья у меня утром погибла, под бомбежкой. — Глядя перед собой отсутствующимвзглядом начал он.
— Вона как… — покачал головой Нечаев.
— Как же ты здесь с семьей оказался, а мил человек? — продолжал мягко задаватьвопросы Пал Игоревич.
— Когда командир полка принял решение эвакуировать семьи комсостава,меня незадолго до этого вголову ранили и отправляливтыл.Вот комполка и поручил мне сопровождать их, — на этом месте он замолчал.
Молчали и мы. Но дед Павел, через пару минут продолжил опрашивать раненного танкиста.
—Сынок, а дальше то что?
— Утром, эшелон недалеко отсюда стал на каком-то разъезде. Прямо рядом с домом железнодорожника стояла санитарная машина. Я подошел к ней, фельдшер поменяла мне повязку. Я уже встал, чтобы идти назад, а тут налет. Всего одна небольшая бомба, одна… Но прямо втеплушку где были мои… Вживых никого. У моих девочек ни одной косточки целой... Я их на руки беру, а они как шелк свисают… Похоронил их и на запад…
— Да досталось тебе парень.
От этих словстарлей как очнулся. Его взгляд стал осмысленным, и сам он как-то собралсявкучку.
Тут уже я включилсяв разговор.
— Смотрю ты танкист.
— Да, Саратовскоеучилище.Лучше всех на курсе стрелял из пушки и «отлично» по тактике!
— Последняя должность?
— Командир танковой роты. — он поднял на меня глаза.
— Какие танки вроте?
— Просто отлично! Как говорится на ловца и зверь бежит…
— Приблудился тут к нам один Т-28, танк есть, механик есть, боезапас есть… А командира там нет.
Прямовиднелся новый мост, а самадорога шла мимо села, судя по немецкой карте Уборкии тут, прямо в селе тоже был мост! Передвигаясь от ориентира к ориентиру,тщательно и внимательно изучая местность, мы миновали село, и вошли в небольшой лесок, который надвое рассекало шоссе.
