Воевода

Несколько секунд они так и стояли в объятиях, глядя друг на друга. Наконец, не выдержав, Прасковья чуть наклонилась вперед. И поблагодарила Петра за плащ. После чего попыталась отойти. Но не вышло – он держал крепко.

– Не позорь меня, – тихо, но твердо произнесла она.

– Не могу отпустить. Руки не разжимаются.

– Ну так веди меня под венец, – смешливо фыркнула Парашка. – Раз отпустить не можешь.

– Так священника тут нет.

– В Тулу съездим. На несколько дней хозяин нам позволит отлучится.

– Да… конечно… – кивнул Петр и нехотя отпустил молодую женщину.

Не забирая, впрочем, плащ.

Его взгляд был взволнованным, скорее даже встревоженным.

Прасковья погрустнела, но вымученную улыбку сохранила.

– Завтра плащ высушу, вычищу и верну. – тихо ответила она. И отвернувшись, отправилась ближе к девицам.

Тем молчали и переглядывались между собой. Вид Петра их поразил до глубины души. Всегда такой смелый. Всегда такой решительный. А тут – растерялся. Сдал на попятную.

А он молчал.

Он не знал, как ей ответить, что уже женат…

Снова сглотнув предательский комок управляющий лихо вскочил на коня и пришпорив его, скрылся из вида галопом.

Сопровождающие его бойцы спешно отправились следом."

"Прасковья же потерла ткань плаща и вытерла невольно выскользнувшую слезинку. Она была в Петра давно и безнадежно влюблена. Но кто она, и кто он? Слухи о том, что управляющий не прост и скрывающийся под личиной бывшего нищего кто-то из дворян сегодня подтвердилась. А разве такой человек в праве взять себе в жены простую крестьянку, пусть и красивую да толковую?.

.

* * *Царь с нескрываемым любопытством принял из рук гонца очередную «посылку» от Андрея. Тот с изрядной регулярностью слал ему письма, состоя в живой и активной переписке. Раз в неделю или две обязательно уходило письмо. Или от Иоанн Васильевича в Тулу, или от Андрея в Москву. А вместе с некоторыми письмами воевода слал иной раз и довольно увесистые «портянки» с разного рода текстами…

Иоанн Васильевич взял перочинный ножик[26] и осторожно разрезал бечевку, которой была перевязана импровизированная бандероль.

Андрей формировал ее просто. Брал две колотые и струганные тонкие дощечки размером с лист писчей бумаги. Укладывал между ними послание. Обматывал тонкой тканью. Зашивал обмотку. Натирал воском. Прогревал, чтобы воск растаял и впитался в ткань. А потом обматывал нитью и навешивал сургучную печать.

Получалось вполне прилично. А главное – даже если такое послание подмочить, с ним ничего не происходило.