Воевода

Государь очень большие письма Андрею не писал, поэтому обходился всякого рода тубусами с крышкой. По большей части кожаными.

Так вот. Аккуратно вскрыв «бандероль» Иоанн Васильевич открыл верхний «щиток» и взяв первый лист текста сразу отложил его в сторону. Андрей специально выносил на него официальное обращение и титулования. Поэтому вчитываться в эти весьма тяжеловесные фразы не требовалось.

Со второго листа письмо и начиналось.

В этот раз воевода, развивая тему слухов, сетовал на то, что злокозненные мерзавцы, которых, без всякого сомнения направляет Лукавый, пользуются этой слабостью.

И пускают разного рода пакостные слухи. С которыми потом Государю приходится сражаться, «словно с могучими великанами». И не всегда их можно победить, так как молва людская «яко Гидра Лернейская» – вместо каждой отрубленной головы вырастает две новые.

Вступление пришлось Царю по душе.

Он читал и представлял себе все эти образы. Ну, которые ведал. А то, чего не знал – выписывал на листочки и расспрашивал патриарха.

Тот тоже не блистал кругозором, но знал у кого спросить. И если на Руси с действительно начитанными книжниками было все очень плохо, то неофициальные связи с бывшими византийскими коллегами никто не прерывал. Иоанн Васильевич о том ведал. И активно сим пользовался, закрывая глаза на частную переписку.

А уж там, в старых владениях Византии, рукописей хранилось в достатке самых разных. И при некотором желании можно было найти многое из того, о чем сказывал Андрей, очень активно и охотно использовавший в переписке с Царем мифологические и исторические образы.

То он про Царя Леонида сказывает, что остановил персов в Фермопильском проходе. То про Геракла с Одиссеем. То про Александра Македонского. То еще про кого. Иногда даже вспоминал таких неожиданных персонажей как Хаммурапи и Рамсес II. Причем сказывал не цитатами или скрытыми цитатами, а свободной, живой речью пересказывал. Отчего Государь приходил в восторг. И сам отвечал также.

По сути между ними завязалась переписка в духе той, которую Иоанн Васильевич затеял с Курбским в оригинальной истории. Только очень конструктивная и полезная. Молодой воевода сам не ведая того смог дать Царю чтиво, отличное от того, которым он увлекался. Хуже того – показать насколько много еще он не ведает и как прекрасен, удивителен и многогранен этот мир, не ограничиваясь духовными текстами.

Эта переписка длилась еще только неполный год.