А серьёзных глаз в толпе значительно прибавилось.
— Потому прошу каждого из вас! Я дал слово гостям степным, что худого с ними не случится в нашем городе. Каждый из вас знает теперь, что стравили нас обманом, втёмную. И есть в том прежних князей вина, что вместо головы мошной думали, что родичей ваших не сберегли. Я хочу мира между соседями, между Русью и Степью. Великий хан того же желает! — Шарукан встал рядом и с достоинством кивнул, подтверждая сказанное великим князем.
— Потому повторю. Честь и Правда наши не велят прощать врагов.
Но говорят быть великодушными и не таить за пазухой зла. Мы знаем, кто обманом да кривдой ссорил нас. И я обещаю вам пред Солнцем, Небом и Богом, ответят нам змеи проклятые сторицей!
Мужики вскидывали кулаки. Бабы утирали слёзы уголками платков. Но лица у большинства были собранные и даже торжественные. Все помнили, что не так давно этот же князь так же твёрдо и уверенно говорил с Богом. И тот отвечал ему. А сомневаться в правдивости слов того, кто прилюдно летал по небу на крылатом волке, было как-то неловко, что ли.
Толпа дважды ещё орала привычное «Любо!», заверяя князя и его гостей, что всё будет исполнено в лучшем виде. И что когда Чародей соберётся с латинян должок требовать идти — его каждый поддержит без сомнений. Очень продуктивно, словом, митинг прошёл.
На обратном пути князь и хан видели, как молодая баба во вдовьем платке подошла к настороженному Байгару. И протянула ему кусок свежего хлеба и туес с взваром, от которого шёл паро́к. За подол её держался мальчонка лет трёх-четырёх, хмуро глядя на половца.
Хмуро, но без страха. Одеты, что он, что мать, были опрятно, но явно небогато.
Байгар принял поданное и склонил — небывалое дело — голову перед женщиной. И поднёс хлеб и питьё вождям.
— Храни тебя Господь, батюшка-князь, — красивым грудным голосом, в котором слышались близкие слёзы, сказала молодая вдова. — Даст Бог, хоть этот живым останется, мне на радость.
И она, присев, крепко обняла белоголового сынишку. И слёзы потекли по её щекам.
Князь и хан отщипнули от большой горбушки по куску, прожевали и запили горячим взваром. Глядя друг на друга одинаково. И одинаково не чувствуя вкуса ни еды, ни напитка. Казалось, и то, и другое было горьковато-солёным. Как кровь погибших воинов. Или слёзы их вдов и детей.
Глава 6
Шаги по тонкому льду
Осень вошла в полную силу. Уже сыпал пару раз мелкий снежок, стаивавший к середине дня. Разглядывать цепочки следов на нём с высоты крыши терема было занятно.
