Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

А то просто забиралось в глухие, не обжитые места. А сейчас получалось, что кроме тех небольших отрядов, никого и не было? А Рогл всё это время жил едва не с одним отцом.

— Постой. А кто твой отец?

Рогл поморщился, будто только одна мысль об этом вызывала отвращение.

— Жрец и вождь племени.

Хальвдан громко хмыкнул. Эхо качнулось под потолком камеры. Тогда многое вставало на свои места. Но в историю, рассказанную мальчишкой, всё равно не больно-то верилось.

— И что, ты хочешь сказать, что никогда не жил в большом племени, не играл с другими детьми? Зачем твоему отцу отделяться от остальных?

— Он не отделялся, — Рогл пожал плечами, будто говорил о само собой разумеющихся вещах.

 — Он всегда жил так. Других детей я правда никогда не видел. И сейчас, когда собралось много воинов, я был одним подростком в лагере. Там нет ни женщин, ни стариков. Только взрослые мужчины.

Значит, жрец всё же что-то замышлял. Раз сгоняет всех кочевников в одно место.

— И после этого ты станешь утверждать, что он не готовит нападения?

— Идти на Кирият он не собирался.

Остального я не знаю, — парень набычился. — И зачем ему такое большое войско — тоже. Правда, не знаю. Отец никогда со мной ни о чём не говорил. Может, считал, что мне рано о том знать. А может, не доверял.

— Если уж ты приехал сюда сам — значит, не зря он тебе не доверял.

— Значит, не зря. Я не желаю добра отцу. И другим вельдам тоже. Об этом я уже рассказывал… Младе.

— Допустим, ты говоришь правду, — Хальвдан почесал бороду и прошёлся мимо вельдчонка от стены до стены.

 — Сколько сейчас вельдов в войске твоего отца?

Мальчишка призадумался, что-то прикидывая в голове.

— Много сотен… — проговорил он наконец. — Оно увеличивалось каждый день с тех пор, как мы остановились в том месте. Каждый день появлялось по сотне, а то и больше воинов. Только последние дни они перестали прибывать.

Хальвдан невольно прикрыл глаза. Это много больше, чем рассчитывалось. И больше, чем всё войско княжества, даже если перетряхнуть каждую деревню и забрать всех способных сражаться мужчин в ополчение.

Князь не будет рад услышать об этом.

Вельд снова задумался.

— Точно не знаю. Меньше половины.

Странно для кочевников, которые, если верить рассказам о них, и жизни своей не мыслили без доброй лошади. Она и друг, она же и еда в трудные времена. Сам Хальвдан и представить не мог, как можно есть лошадей. Он и верхом-то начал ездить чаще только после того, как покинул Клипбьёрн. Вереги почти не признавали верхового боя.