Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Млада много раз слышала истории, как вереги во время самых дальних набегов, что довели их аж до Диархавены, перебили всех хадымов. А кого не убили — те умерли в рабстве на севере, не пожелав усердствовать для новых хозяев. Их жилища разграбили, оружие, всё, что смогли найти — забрали. А там знаменитые клинки рассеялись по свету. Правители, которым удавалось завладеть одним из хадымских мечей, зачастую прятали те вместе с другими сокровищами под тяжёлые замки. А какие-то безжалостно переплавляли, силясь разгадать секрет их невероятной прочности и гибкости.

Лишь несколько клинков теперь были известны.

Но мало кто знал, что один хадым всё же остался в живых. Лишь потому, что когда-то покинул свой род, за что был им проклят. Но боги решили так, что он изготавливал мечи по всем заветам предков и теперь. Только, вопреки им, служили они зачастую не добру и защите правды. Песчаный Ворон отдавал их Грюмнёрэ — прошедшим все испытания ученикам. И, знать, хорошо, что никто из пращуров Ворона не видел такого непотребства.

Об этом Млада рассказывать Деяну не собиралась. А тот, не ведая, внимательно и терпеливо вглядывался в её лицо, ожидая ответа.

— Это подарок, — уклончиво проговорила она, вставая. Врать про то, что купила его на торгу в Ариване, бесполезно. Деян всё равно уже понял, что меч самый что ни на есть настоящий.

Мастер разочарованно хмыкнул.

— Не хочешь рассказывать — твое право, — он вернул Призрак Младе, провожая его взглядом, будто пытался впитать каждый изгиб клинка, каждую черточку рун.

 — Спасибо, что дала взглянуть.

Она неспешно убрала меч в ножны.

— Пустяки. Тебе спасибо, Деян.

— К походу я тебе и шлем сделаю, — загадочно улыбнулся тот.

— Можешь не потеть зазря. Шлем я точно не надену.

Мастер осуждающе покачал головой, но возразить ничего не успел. Резко открылась дверь, будто кто-то пнул её, и в оружейную вошёл муж из гридней. Он окинул комнату взглядом и зычно гаркнул издалека:

— Млада, княже тебя к себе требует, — на мастера даже и не посмотрел.

Кивнув на прощание Деяну, она поспешила за гриднем, который без лишних пояснений развернулся и ушёл.

Потому и не любила Млада княжеских телохранителей — ведь, казалось, что бы они ни сделали, а все вокруг должны за это в благодарностях лоб себе расшибить. Вот, что значит, не проходились по ним батогом ворчания Бажана. Или колкости Хальвдана, которые порой едва не живьём шкуру сдирают похлеще кнута. Подчинялись гридни больше начальнику стражи Вигену, чем воеводам, и держались особняком.