Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

— Я только хочу проверить…

Он поднял руку, но дотронуться до щеки Млады не успел. Лишь коснулось кожи тепло его ладони. Снаружи, со стороны замка послышалась громкая перебранка, и в следующий миг дверь распахнулась. Спешным шагом в чертог влетела Геста. Её волосы густо отсвечивали рыжими всполохами, а глаза яростно поблескивали. Взглянув на Младу и стоящего так близко от неё Кирилла, она искривила губы и выплюнула:

Млада не сдвинулась с места:

— Уйду, когда князь прикажет.

— Да как ты смеешь?!

Геста обожгла её ненавидящим взглядом и шагнула ближе.

И вдруг занесла руку для пощёчины. Слишком медленно, чтобы её завершить.

— Геста! — гневно воскликнул Кирилл.

Млада легко перехватила запястье девицы и стиснула так, что та тонко взвизгнула:

Одно движение локтя — и это нелепое нападение невеста князя запомнит надолго, когда с луну подержит кисть в лубке. Млада нехорошо улыбнулась. Геста отпрянула, но, удерживаемая за руку, смогла сделать только полшага.

— Пусти её! Вы рехнулись обе? — от возгласа Кирилла зазвенело в ухе.

Млада отпустила руку Гесты и, не дожидаясь разрешения, стремительно вышла из чертога.

Геста потёрла запястье, сильно прихваченное крепкими пальцами Млады, боясь поднять взгляд на князя. Только сейчас с неё сходила застилающая разум ярость — вместе с утихающей болью в руке. Мрачный Кирилл неподвижно стоял позади и молча ждал объяснений произошедшему, и уже понятно было, что сторону Гесты он не примет. Его тень подрагивала на полу от света факелов, словно в раздражении.

Да, Геста погорячилась, не удержалась от того, чтобы лишний раз указать этой девке на её место. Кто она такая, чтобы запросто быть рядом с князем? Без роду и племени, без прошлого. А ведёт себя так, будто ей всё дозволено! И кто знает, что произошло бы здесь, в чертоге, между ней и Кириллом, если бы не вошла Геста.

Наконец, найдя в себе силы, она обернулась, виновато поглядывая чуть исподлобья. За такой взгляд, помнится, отец прощал ей многие шалости и капризы. Но князь лишь скрестил руки на груди, по-прежнему не проронив ни слова.

Его тяжёлый взгляд ни капли не потеплел, а только сильнее подёрнулся пеленой отстранённости. Гнетущая тишина чертога, который стал в резком оранжевом свете ещё более торжественным и высоким, будто разрывала Гесту изнутри. Терзала уши хуже громкого визга, а сердце — хуже упрёков. Лучше бы Кирилл злился и кричал — так Геста видела бы, что ему не всё равно.

Но нет, он молчит, и кто знает, о чём думает. Может, вовсе не о ней.