Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

И тщедушен, и лицо-то у него — ну чисто у страдальца, и вина во взгляде. Да и служил он Кириллу много лет, посчитай с самого основания Елоги. Не иначе попутал проклятущий вельдский жрец! Особенно сочувствовали бабы, причитали, жалели оставшихся без заступы жену и детишек. Вот только оспаривать казнь посадника никто и не думал, даже снисхождения просить не решался.

Да и родичи Аксена из Елоги не приехали повидаться напоследок. То ли боялись, что и их под горячую руку настигнет какое наказание, то ли полностью отреклись от человека, который осквернил себя и княжеское доверие предательством.

Сама Млада видела посадника раньше и тоже решила, что он вряд ли смог бы удумать зло в одиночку. Говорили, дескать, Зорен поманил его властью и несметными богатствами, но в поступке Аксена виделось больше страха за свою жизнь. А может, и жизнь близких. Кто знает, чем припугнул его жрец — о том воеводы никому не докладывали, если даже и выпытали причины у самого посадника — но трусость одного человека могла повлечь за собой гораздо больше смертей, чем уже случилось.

И ошибкой Аксена было думать, что она избавит кого-то от бед. Зло никогда не приводит к благу.

На сей раз князь не стал обращаться к народу. За него это сделал Виген. Сразу после того, как туда привели посадника, он вышел на огороженный круг, которому совсем скоро предстояло окропиться кровью. Пока начальник стражи говорил — стоит признать, и вполовину не так вдохновенно и веско, как Кирилл — Аксен напряжённо разглядывал свежевырубленную из широченного соснового пня плаху и прислушивался.

Будто ждал, что вот-вот по какому-то невероятному волшебству смерть минует его. Но из уст Вигена сыпались только обвинения без единого намёка на спасение.

— Это ещё лёгкая смерть, — прошептал рядом с Младой подошедший Рогл. — Могли бы и колесовать… Или ещё чего пострашнее.

Она покосилась на вельдчонка. Тот стоял, крепко сжимая торчащий из чехла рог лука, и кусал губу. Можно было бы поклясться, что сейчас он примеряется на место Аксена, ведь не раз и не два ему самому грозили смертью.

И от этого взгляд мальчишки из почти самоуверенного — при первой встрече — день ото дня становился всё более затравленным.

— Он получает, что заслужил, — ответила Млада, сложив руки на груди. — А вот твоего отца ждет расправа похлеще, если его не убьют в сражении.

Рогл только неопределённо повёл подбородком. Старался показать, что судьба отца его вовсе не трогает, но, знать, он не совсем ещё смог переступить черту отчуждения.