Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Млада так и осталась стоять у границы круга. Она видела, как спешат к вельдчонку стражники, уже зная, что не успеют остановить. Как в недоумении отвисает челюсть у Вигена, беспомощного в этот самый миг помешать ему. Видела, как Рогл, только мгновение помедлив, поднимает с земли топор и одним удивительно точным ударом обрывает страдания посадника. И как Аксен обмякает, точно пустой мешок, в пятне крови, ослепительно ярком на белом снегу и дымящемся от мороза.

Вокруг стало мертвецки тихо. Только вдалеке залаяла собака.

Хальвдан, покачав головой, отыскал Младу взглядом и молча пообещал, что пощады ей не будет. Взгляд Бажана был ничуть не добрее. На этот раз она не стала нарочно усложнять себе участь и поспешила к Роглу, чтобы скорей увести его, пока не обрушилось со всех сторон любопытство ошалевшей толпы и негодование старшин.

— Быстро в избу, и чтобы до вечера я тебя не видела, — тихо проговорила она, схватив мальчишку за пояс.

Рогл прянул в сторону, словно только теперь накрыло его осознание того, что он сделал.

Виген отпустил ката и быстро перегородил ему дорогу, но Млада подтолкнула вельда в спину, оттесняя начальника стражи плечом.

— Совсем ума лишилась? — гневно прошипел тот. — Какого беса ты отпустила от себя этого гадёныша?

— Он не сделал ничего плохого. Только завершил то, на что не хватило смелости у вашего ката. Где вы только его нашли? Тьху!

Рогл, наконец осознав, что самое время уносить ноги, быстро затерялся среди кметей, которые кучкой стояли по правую сторону круга.

Парни пропустили его и тут же снова сдвинули плечи, будто никого тут и не было.

— Клянусь чешуёй Варла, ты пожалеешь, — начальник стражи поднял руку, собираясь якобы погрозить Младе кулаком, но только небрежно стряхнул снег со своего плеча, сохраняя самое невозмутимое выражение лица.

— Смотрите! — выкрикнули в толпе.

— Сохрани нас, Мать Веледа…

Что ещё за напасть? Млада обернулась.

Мёртвое тело Аксена, притулившееся у плахи, вздохнуло, как тесто в тёплом углу, и вдруг начало расплываться, теряя очертания.

Тёмные прожилки поползли по его рукам и шее, заливая кожу чернотой. Верёвки вплавились в запястья. Потёк в воздухе отвратный душок, но не гниения или тлена, а чего-то другого. Прикрыв нос рукавом, Млада вспомнила, что однажды уже воняло так: её раны от вельдских стрел. Только тогда это была едва уловимая ниточка зловония, а теперь от него перехватывало дыхание и слезились глаза.