Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Хоть теперь к ней, верно, можно было присовокупить несправедливое обвинение в убийстве кметей.

— Не вали всё в одну кучу, — громким шёпотом процедил Кирилл. — Речь не о том…

Лицо Хальвдана снова стало серьёзным.

— Считаешь, я выдумываю всё это от нечего делать? Не случись сегодня того поединка, я бы и не вспомнил. А уж пустой мнительностью я никогда не страдал — сам знаешь. Теперь глаз с тебя не спущу, хоть сколько кривись.

Кирилл досадливо махнул на него рукой. Было бы неправдой сказать, что слова Хальвдана не поднимали в душе беспокойства, но признаваться в этом он не собирался.

Достанет с верега сомнений и подозрений — как бы до чего похуже не довело. Зачем Кириллу воевода, который ему не доверяет? К тому же он хотел сначала сам разобраться в том, что случилось во время поединка. И было ли это хоть как-то связано с казнью Аксена — ведь беда не приходит одна. В тот миг, когда по двору растёкся чёрный туман, Кириллу хотелось бежать прочь вперёд всех — настолько дикий страх скрутил нутро. Но в то же время он видел перед собой через мрак спасительную нить, до которой не мог дотянуться, даже слышал женский голос: «Всё будет хорошо, владыка». Он перекрывал другой, незнакомый и навязчивый, обещающий совсем другое. Померещилось даже, что в дыму промелькнул красный плащ, взметнул лёгкие вихри и пропал.

Когда всё рассеялось, увиденное в мороке показалось несусветным вздором, навеянным паникой, криками и неразберихой. Кирилл весь день корил себя за короткий миг слабости. И даже решил, как исправит случившееся — нужен поединок.

Не между кметями, которые и без того не упустят случая схватиться друг с другом хоть сто раз на дню. Нужен тот, что останется в умах и разговорах людей надолго. И покажет, что войско, защищающее их, сильно так же, как те, кто им руководит.

Потому-то он и вызвал Хальвдана: сложно найти более достойного противника. А после вспомнить поединка не мог, как ни старался. В памяти осталось самое его начало, а потом холод снега на ладони, обломок меча в другой руке и слова верега:

«Может, и рехнулся», — хотелось тогда ответить.

Спокойно признать это.

Но горячка схватки давно сошла, и Кирилл отказывался соглашаться, что в словах Наяса могла оказаться хоть доля правды. Он ещё раз обязательно подумает над этим, но не сейчас — не тогда, как предстоит через два-три дня идти в поход. Пусть теперь в голову сама собой лезла мысль, что причиной короткого помутнения мог быть тот самый дым, которым обратилось тело Аксена.