Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Разговор повернул в нехорошую сторону. А желания и сил сглаживать его, прикидываясь дурочкой, не было. Да и верег, судя по его мрачному виду, к тому не стремился.

— На то я тут и воевода.

— Воевода, — хохотнула Млада. — Ой ли! Отсюда не разобрать.

Хальвдан громко хмыкнул и глянул скорее удивлённо, чем рассерженно. Младе стало жарко, когда она поняла, что ляпнула. Но ещё не совсем сошла с неё сегодняшняя угрюмая злоба. Плеснула-таки напоследок.

— Это ничего не меняет, — воевода безразлично повёл плечом и добавил задумчиво: — А ты, вижу, никому раньше не служила.

Хальвдан сощурился, на этот раз не добро и даже не насмешливо.

— А иначе ты знала бы, что подобные слова могут дорого тебе обойтись. Я тебе не смерд, хлещущий брагу в харчевне. И то, что я сейчас стою тут и улыбаюсь, терплю твою наглость, вовсе не значит, что завтра ты не полетишь из детинца, как из пращи.

— Не твоя воля меня тут оставила, воевода, — прошипела Млада, шагнув к нему ближе.

— Слыхал я эту байку. Что сам кнез распорядился, — Хальвдан поднял руку и убрал со лба Млады прядь волос.

Подавившись собственным вдохом, она отшатнулась. — Только коленки от того у меня не подкашиваются, и внутрях не замирает. Уж прости.

— И всё ж не тебе меня гнать. Смирись.

— Смелая, — понизив голос, почти шепнул воевода. — По полям-весям послонялась, кучку сброда шугнула пару раз — и возгордилась. Под ноги чаще поглядывай, а то так и споткнуться недолго. Вот я смотрю и всё думаю, что ж в тебе кнез такого увидал, раз сразу в кмети принял? По мне — так обычная баба, хоть и драться на мечах умеешь неплохо… От работы отлыниваешь, подглядываешь и подслушиваешь при случае.

Будто мало нам сплетниц. На твоё счастье, кнез меня не спросил, принимать тебя в дружину или нет. А то ты бы уже дома у мамки сидела да грибы сушила над печкой. Или в поле снопы вязала. Чем там у вас занимаются…

Горечь поднялась в груди. А ведь почти утихла за день, сменившись обычным безразличием. Ни разу верег в своих догадках не попал в правду. Но как будто делал это нарочно, как будто знал, куда сегодня её можно ударить.

— Да что ты знаешь о моей семье и моём доме, чтобы так говорить?

Млада отступила, вглядываясь в лицо Хальвдана, чужое, как и остальные здесь. И не понимала, чего ждёт. Он молчал. На капище уже опускалась осенняя мгла, и на небо взбирался ущербный месяц стареющей луны. Смолкал едва различимый голос посада за близкой стеной детинца. Стало прохладно. А от недоверчивого, стылого взгляда воеводы делалось только хуже.