Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Дыхание застряло в груди, точно разрывая лёгкие, ломая рёбра. Едва Млада потянулась к древку, чтобы обломить его, как затрещало в затылке, потемнело в глазах от удара по голове чем-то холодным. Небо погасло. Захлебнулись в низком гуле все звуки. Не в силах совладать с растекающейся по телу дурнотой, Млада шагнула наобум и, оступившись, кубарем покатилась под откос.

Последней вспышкой в голове был с новой силой грянувший звук битвы и рёв вельдов, которые настигли лёгкую добычу. Сознание Млада потеряла ещё до того, как достигла дна низины.

Южное тепло трескалось, осыпалось, как пересохшая глина. Плотный сумрак пасмурного утра настырно пробивался сквозь веки. Хальвдан проснулся, почувствовав, как что-то щекочет нос. Он провёл по лицу — это был русый локон девчонки, что спала, прижавшись к его боку. Тёплая и почти незнакомая. Как же её имя? Да какая разница…

Хальвдан отодвинулся и перевернулся на живот, опустил ладонь на холодный пол. Это отрезвляло, возвращало в реальный, свободный от хмельного дурмана мир.

В виске тихо и назойливо ныло. Пожалуй, вчера в харчевне он слегка перебрал, и даже его стойкое против похмелья тело теперь отказывалось просыпаться, мышцы были словно из войлока. Поганое всё-таки у Горяя пиво: совсем он распоясался после того, как в его заведении перестал появляться княжеский воевода. Раньше не позволял себе угощать важного и редкого гостя таким пойлом. А теперь — запросто. Заматерел, страх потерял.

Пойти бы размяться, да не охота.

Медленно Хальвдан снова повернулся к девушке. Тонкое одеяло сползло с её чуть угловатого плеча почти до самой талии, открыв небольшую острую грудь. Молода, но дело своё знает хорошо. Выдержала ночью злой напор Хальвдана и даже не пискнула. Хотя за те деньги, что были ей обещаны, терпела бы и до утра. Но не пришлось: хмель сделал своё дело. Странно, что вчерашний выбор пал именно на неё. Ведь кругом сновало, помнится, много гораздо более сочных девиц. Теперь сложно было понять, что в ней приглянулось.

Лицо почти совсем детское и к тому же некрасивое, тело — ухватиться толком не за что.

Не то что Малуша, хоть та и надоела Хальвдану до оскомины. Но однажды с ней всё перестало быть просто, а это не способствует желанию. Служанка стала мнить себя едва ли не его невестой, задираться с другими женщинами, а то и мужчинами. И не столько потому, что потребовал Кирилл, а по собственной воле Хальвдан решил это прекратить.