Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Возможно, он ещё подумал бы, стоит ли поспешно и в столь резких выражениях рвать с женщиной, которая по первому зову готова была согреть его постель, но случилось то, от чего Хальвдан бежал многие лета, как от холеры. И чему поддался так скоропостижно, что и сам поначалу не заметил.

Он постыдно увлёкся девушкой, которая, по всему, и знать-то его не хотела, хоть её безразличие, похоже, относилось ко всем мужикам в детинце. Это произошло в тот самый миг, когда он обернулся и первый раз увидел Младу на ристалище.

Пришлую девчонку, которая одним взглядом холодных зелёных глаз будто резала на куски и слова не могла сказать без дерзости. К тому же мнила о себе пёс знает что. Ловкая, гибкая, как куница, но твёрдая, как сталь. Криг’хэррэ — по-другому и не скажешь.

Она раздражала его неимоверно. И влекла так, что ломило в мышцах.

Едва не вместо приветствия Млада влепила Хальвдану пощёчину да ещё и мечом наверняка не отказалась бы пощекотать, если бы не вмешался Бажан. Хотя, чего скрывать — это он заслужил.

Потому что повёл себя, как последний остолбень. И осознать бы, отступить, присмотреться, но он продолжал совершать одну глупость за другой. А когда вопреки приказу князя и всем мыслимым правилам настоял на том, чтобы отправить Младу в разведку, то и вовсе признал своё перед ней бессилие. А ведь грозился прогнать и даже пытался это сделать. Но она только въедалась в мысли всё сильнее. И не покидала их даже после отъезда.

Это было похоже на какую-то хворь. Впору к Лерху идти.

Только вместо этого Хальвдан оказался в харчевне Горяя этой ночью. Хоть не к лицу воеводе, уже давно вошедшему в те лета, когда наследников растят и подают пример отрокам, слоняться по постоялым дворам и искать женских ласк за деньги. За это в городе с утра бабы хорошенько перемоют ему кости. Но вчера ему было плевать. Он самозабвенно глушил в пиве и оголтелом внимании девиц злобу на самого себя да чувство вины за то, что толкнул Младу в опасное задание.

Пожалуй, последний раз он так по-скотски напивался в тот день, когда узнал, что потерял девушку, любившую его, и которую, наверное, любил он.

Хоть малодушно отказывался себе в этом признаваться.

Орхона. Это имя — то малое, что осталось от неё. Ещё упрёк её отца, ариванского вельможи Вархана, который не простит Хальвдана, верно, никогда. И обрывки воспоминаний, пронизанных жарким солнцем. Их за почти шесть лет он сумел загнать в самые далёкие уголки памяти. Да и сейчас ни к чему ворошить.