Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Если князь собирал воевод в зале, а не в своей светлице — значит, дело серьёзное. Значит, будут долгие речи, а то и споры.

Кирилл встретил его укоризненным взглядом, но отрешённо молчал, пока отрок не передал, что Бажан тоже вот-вот придёт, и не вышел из чертога. По озабоченному лицу князя было заметно, что утро для него началось так же нерадостно, как и для Хальвдана. Он сидел в обитом кожей кресле с высокой строгой спинкой и задумчиво смотрел в пол. Потом искривил губы, видно, от самой неприятной мысли и снова поднял взгляд.

— Я надеялся, что ты не опустишься до такой наглости, Хальвдан, — тихо произнёс князь сквозь зубы и добавил ещё чуть сдержанней: — Привести шлюху в княжеский дом — на это только ты способен! Долго я ещё буду терпеть от тебя подобные выходки? Сначала Малуша, а теперь уж и того хуже! — в его голосе сквозил нарастающий гнев.

Но только зная Кирилла много лет, можно было бы разгадать, насколько он сейчас взбешён. Тем, что князя удалось вывести из себя, Хальвдану можно было бы, пожалуй, гордиться.

Однако Хальвдан сделал вид, что не заметил изменений в настроении князя. Лишь посмотрел на него исподлобья и ответил с ленцой, хотя, наверное, стоило бы промолчать:

— Не ярись, кнез. Ты словно старый дед, которому только и надо, чтобы его бок печь грела. Тебе самому не мешало бы наведаться пару раз на тот постоялый двор: девки там одна к одной! — В этот момент улыбка у него на лице, надо думать, была прегнусная.

Пожалуй, Хальвдан погорячился с последними словами, но они будто сами собой слетели с губ. То ли из-за похмелья, то ли из-за того, что князь предпочёл начать разговор с нападок. Кирилл всё это время смотрел на него, удивлённо приподняв брови, и постукивал пальцами по подлокотнику.

— Одна к одной, говоришь? — он недобро усмехнулся. — А потом Лерх снова возиться с тобой будет после ночи с очередной трактирной девкой? Думал, времена, когда ты слонялся по постоялым дворам, давно прошли. Ан нет, ты ж погляди. Голову тебе в последнем походе надуло?

Князь наклонился вперёд, произнёс почти заговорщически:

— Конечно. Надо же платить тебе твоей монетой.