Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

На этот раз Рогл помог с костром, сбегал до журчащего по каменистому дну среди травы ручья, чтобы набрать воды. За что получил право не быть связанным на ночь.

В этот раз Млада почти не спала. В ноге горячо билась боль. То пробегала по бедру жгучая волна, то костенели мышцы, заставляя ворочаться с боку на бок. А сырое промозглое утро не принесло облегчения, к тому же, кажется, начался жар. Млада то и дело касалась пылающего лба, а только на востоке забрезжили первые лучи зари, прокляла тот момент, когда пришлось вставать, чтобы идти дальше.

Вот клюква сейчас как раз пригодилась бы. Надо было набрать впрок.

Дождь продолжал моросить, как шальной.

Млада старалась не сбавлять шага, но уже к середине дня успела тысячу раз отправить в Пекло деревню, которая всё никак не хотела появляться впереди. Подумала даже, что они ходят кругами. Но вот промелькнула в глубоком овраге знакомая речушка, и на душе стало светлее. Осталось немного.

Рогл всю дорогу до Ярова дора с подозрением косился на Младу, но ни разу не спросил, как она себя чувствует.

Возможно, опасался. Или попросту ему было всё равно. С чего бы пленному вельду о ней беспокоиться? Да Младе и не нужны были его жалость или участие. Как бы много он ни болтал, как бы ни пытался втереться в доверие, а всё равно — враг. Сучье племя… И вовсе не было уверенности в том, что не выкинет ничего по дороге.

Только к вечеру за окраиной леса развернулись чёрные пашни, а рядом — утыканный избами холм.

Млада припустила быстрее до дома старосты — так, что теперь Роглу пришлось её догонять.

Садко гостей на ночь не ждал. Сдержанно он выслушал краткий рассказ о том, как погибли кмети, недоверчиво глянул на вельдчонка, который на всякий случай укрылся за спиной Млады, а потом проговорил тихо:

— Кметей мы погребём, как нужно. Завтра отправлю деревенских. Честно — не верил, что вельский лагерь вы всёж-таки найдёте. Уж больно долго искали, — он оглядел лицо Млады, наверное, бледное и блестящее от нездоровой испарины, и добавил: — На ночь у меня останьтесь — нечего снова до погоста тащиться.

Погода мразевая, пахоту даже пришлось прервать.

И как будто невзначай за вечерей жена Садко, тихая и незаметная, словно тень, поставила перед Младой кружку горячего отвара на малине. Та кивком поблагодарила её и ещё долго грела пальцы о глиняные стенки, пока питьё чуть-чуть не остыло.

Рогл, готовый, видно, от неловкости сжаться до размеров мыши, безмолвно сидел рядом, ёрзая на месте.