Но внутри завода другое дело. Основная часть охраны распределяется по этажам и проходам, непосредственно с Серебряковым по зданию передвигаются только два человека. Если вы позволите мне взять под контроль этот материал, — Румм кивнул в сторону Кинла, — мой план сработает. Этот человек лично знаком с Серебряковым, и ему не составит труда под важным предлогом заманить его к себе в кабинет. Серебряков войдёт туда один, его охрана останется у дверей снаружи. Как мне с риском для жизни удалось выяснить, он всегда так поступает.
Внутри у нас уже всё будет подготовлено. Мы обездвижим Серебрякова и через тайный выход погрузим его на служебный флаер. Эта машина имеет чрезвычайные опознавательные знаки, получить к ней доступ сможет этот человек, — Румм вновь указал на Кинла. — Мы сможем доставить схваченного к заводским докам менее чем за минуту. Там уже будет ждать моя яхта. Мы сразу же выйдем в открытый космос и направимся к вам. Мои рабы останутся там и будут имитировать научный диспут.
Серебряков часто проводит многочасовые совещания, поэтому пока охрана поймёт, что что-то не так, мы будем уже у вас, господин Ва. Но даже если они организуют погоню, по нам не будут вести огонь, побоятся причинить вред Серебрякову. Если вы сможете оперативно принять нас на борт и совершить прыжок, наша акция увенчается успехом. Возможно, придётся оставить тут наших друзей, — Румм скосил глаза на неподвижных, словно изваяния, пауков, — чтобы они смогли задержать погоню. Но малые жертвы неизбежны ради обретения великой победы, вы же понимаете, господин Ва.
— Почему вы считаете, что этого учёного на этот раз не будет сопровождать усиленная охрана? — уточнил Ва. — Раса Людей не так давно потеряла военного лидера, учитывая ситуацию, логичным решением было бы усиление охраны всех высших фигур верховной власти.
— Нет, господин Ва, этого не случится, — Румм авторитетно покачал головой. — Внутри человеческих городов и объектов Глав Совета не от кого охранять.
Человечество не имеет внутренних врагов, правительство пользуется всеобщей любовью и уважением. У людей есть такое свойство — перед лицом внешней опасности забывать внутренние противоречия и сплачиваться в единый кулак. Я уверен, что в мирное время нашлось бы изрядное количество недовольных действиями Совета, но пока идёт война, люди будут держаться друг за друга. Подвергая процедуре этот материал, — Румм ткнул рукой в Кинла, — я предельно рискую.
