Война

Длинное тело рванулось и повисло, стиснутое железной хваткой человека.

— Не торопись, мой глистоподобный друг, — Тринадцатый, опираясь на здоровую ногу и на зажатого в кулаке лидера Вузэй, на четвереньках пополз в дальний угол помещения. — Свяжись со своими и вежливо попроси их не входить сюда. Иначе я просто сожму руку и оторву тебе твою мягкотелую голову. А потом взорву вон ту штуку, — он указал на висящее над лабораторным столом устройство. — Мне пришлось вживить себе под кожу чип управления, мина взорвётся либо по моему желанию, либо в момент моей смерти.

Он замолчал и перевёл дыхание. Вузэй пищал от боли всякий раз, когда человек на него опирался, и Тринадцатый, воспользовавшись коротким отдыхом, потряс зажатым в кулаке Величайшим.

— Тебе никто не говорил, что твой писк раздражает? Ты не мог бы пищать пореже?

— Низший, ты не даёшь мне дышать и причиняешь боль! — прохрипел Вузэй.

— И не говори! — Тринадцатый сокрушённо покачал головой, — у меня это извечная проблема. — Он чуть ослабил хватку на горле. — Ну как? Стало больше комфорта?

Он продолжил ползти, сжимая в руке Чужого. Где-то здесь должен быть Чебурашка. Тринадцатый снова потянулся сознанием к мышонку, но тот не отвечал, лишь слабый, почти призрачный образ боли шёл откуда-то из этого угла. Алекс изо всех сил старался пробить накатывающую на сознание пелену тумана и полз дальше, всматриваясь в обожжённый пол.

— Мне больно, человек! — вновь прохрипел Вузэй. — Чего ты хочешь?

— Заткнись, — посоветовал ему Тринадцатый. — Я ищу друга. И для тебя будет лучше, если я его найду. Потом и поговорим. Если доживёшь, величайший из головастиков.

— Алекс! Алекс! Ты меня слышишь! Приём! — вдруг затрещал помехами эфир, и качество связи сразу же наладилось.

— Как любезно с твоей стороны перестать блокировать связь! — Тринадцатый вновь остановился для отдыха.

Двигаться становилось всё труднее. Правая часть тела словно превратилась в ледяную глыбу, мозг сверлила монотонная боль, на глаза то и дело накатывал туман. Если бы не повышенный радиационный фон, он давно был бы в лучшем случае без сознания. Одной только тепловой энергии тела при таких повреждениях симбионтам не хватало.

— Да, солнце моё, принимаю тебя, — устало ответил Тринадцатый.

— Что с тобой? Ты в порядке? — испуганно воскликнула Алиса.