Война. Часть 1 (СИ)

«Услышал ли меня Чкалов»?

Самолёт легко отрывается от земли, не убирая шасси, уже на высоте около ста метров закладывает вираж влево, выравнивается метрах на пятистах и уходит на первый круг. Через несколько минут под восторженные крики немногочисленных «болельщиков», стоящих на открытой смотровой площадке аэропорта, он, слегка покачивая крыльями, проходит над нами…

— Высоту набирает… — шепчет искусанными губами заместитель Поликарпова.

На мгновение пропадая из виду и снова выныривая из низкой облачности, И-180 уходит на второй круг, который сильно вытягивается в сторону соседнего авиазавода.

«Что творит, он вообще в полётное задание заглядывал»?…

По крутой глиссаде чёрный самолётик, вынырнув из серых облаков, начинает быстро опускаться на короткую полосу, перпендикулярную к той, с которой взлетал. Напрягаю зрение и мысленно продолжаю посадочную до земли.

«На территорию завода шлёпнется»…

— Да-а-вай, ч-чутка «п-подтяни»! — начинает заикаться Томашевич. Не доходя до полосы около километра, на высоте двухсот метров самолёт тянет влево и он резко проседает к земле.

— Гони! — заскакиваю на подножку, стоящей неподалёку пожарной машины и кричу в ухо замешкавшемуся водителю.

Тот жмёт на газ и, подскакивая на кочках, «пожарка» понеслась вперёд.

«Что там? — картинка прыгает перед глазами, — Проломленный деревянный заводской забор, чуть накренившийся электрический столб, скрученные провода на развороченной самолётом земле, оторвавшееся при падении хвостовое оперение… Сумел, перетянуть заводские постройки, пожара вроде нет.

Остановившаяся рядом с местом аварии «скорая» закрывает от меня фюзеляж.

— Да что ты меня как бабу лапаешь? — слышу знакомый грубый голос, когда спрыгнув с подножки, подбегаю ближе, — ты мне, Иваныч, лучше спиртику плесни, а то сердце заходится… Огибаю кузов «санитарки»: Чкалов весь в грязи, отгоняет от себя людей в белых халатах, опираясь спиной о капот двигателя и положив руку на зарывшуюся в землю лопасть винта.

— Чо, Чаганов, накаркал?… — щурит подбитый правый глаз лётчик.

«Ах накаркал, значит, — закипело у меня в груди, — слышал меня, но сделал по своему».

— … ладно, я не в обиде, сам кругом виноват, — не вдыхая, одним глотком опустошает поднесённую мензурку и счастливо улыбается.