Война. Часть 1 (СИ)

А может случиться ещё более худшее: знания попадут к врагам, которые быстрее смогут пустить их в дело против нас… А что если смерть в грядущем бою — единственная для меня возможность сделать что-то действительно нужное и достойное»?

— Вот так поворачиваете чеку на рукоятке, товарищ майор, видите красненький значок появился на рукоятке? Всё, граната готова к бою: теперь, когда вы замахнётесь для броска, ударник, значит, накалывает капсюль запала и остаётся четыре секунды до взрыва…

«Две гранаты, две винтовки, два нагана… не рано ли я начал умирать? Ну хорошо, обложили они с фронта и тыла, отрезали от берега, но вверх-то по склону путь сто процентов свободен! Даром что, в конце его окопавшиеся на вершине самураи… Ничего, нам бы хоть ещё пару часов продержаться, а дальше уже начнёт смеркаться».

— Ты давай покороче, времени мало…

— Эй, хлопцы, — вдруг в тишине раздался низкий зычный голос, — к вам обращается атаман Семёнов, слыхали о таком?

Рука лейтенанта тянется к кобуре.

— Тихо, все, — грозно шепчу зашевелившимся было соратникам и уже во всю глотку, — ну слыхали и чо?

«Атаман Семёнов, — в голове возникает ориентировка, которую дала мне прочесть Оля перед отъездом в Ворошилов, — что там было в конце?… С 1932 года в Маньчжоу-Го, с 1934 — в Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии (БРЭМ), по сути японском центре подготовки разведывательно-диверсионных групп из числа белоэмигрантов для заброски на территорию СССР.

— А то, — срывается атаман на грозный тон, но тут же берёт себя в руки, продолжая вкрадчивым голосом, — что я от лица маньчжурского командования предлагаю вам сдаться. Хватит лить православную кровь. Гарантирую жизнь и свободу всем, кроме комиссаров…

— Значит так, — быстро перемещаюсь к Рычагову и призывно машу рукой Мошляку, — как старший по званию, временно принимаю командование на себя. Лейтенант и майор ползком вот по этой ложбинке скрытно поднимаются наверх с собой у вас только по пистолету, мы со старшиной остаёмся на месте.

Старшина вновь ставит гранату на предохранитель и протягивает её мне.

— А не врёшь? — перекладываю наган в карман и беру в руку гранату, — много чего про тебя рассказывали.

— Больше верь комиссарским байкам, атаман Семёнов простых подневольных солдат не трогает.