Война. Часть 1 (СИ)

— А как же я буду? — глотает слёзы Катя, видя, как быстро скинув гимнастёрку и юбку, похитительница облачается в её платье.

— Я верну, обещаю… туфельки тоже давай… и это, надень пока моё. Катя, а тебе форма идёт… Ну-ну, не плачь… садись вот так… хорошо, смотри мне в глаза… (Оля нащупывает две точки на затылке девушки и слегка придавливает их)… дыши глубже… вот так… поспи.

Обмякшее тело стенографистки, поддержанное крепкой рукой, сползает на пол рядом с начавшим шевелиться и мычать Родосом.

Оля рывком обрывает телефонный провод, сгребает свои вещи в Катину матерчатую сумку, суёт листки протокола допроса в папку, лежащую на столе и, прижав их к груди по дороге к двери слегка задевает ногой приподнявшуюся голову Родоса.

— Хорошо, Борис Вениаминович, — «стенографистка» на секунду замирает в двери, — одна нога здесь другая там.

Поднявшийся со стула вохровец так и замирает, не спуская глаз со стройных ног девушки, летящей по коридору к боковой лестнице.

«Нечего даже пытаться выйти отсюда через проходную по Катиному удостоверению, — девушка в нерешительности останавливается на лестничной клетке, — спиной к вохровцу не повернёшься, будут сличать лица внимательно… Здание Управления стоит на крутом обрыве, спускающемся к заливу, потому все машины подъезжают к центральному входу. На нижних этажах окна забраны решёткой, на верхних, кажется, нет и есть ещё крыша.

Тогда быстрее наверх, молодые девушки на Дальнем Востоке — предмет пристального внимания»…

Два молодых водителя, больше часа «загоравших» в ожидании начальства на небольшом «пятачке» сбоку от Управления, застывают с открытыми ртами при виде представления, разыгрывающегося перед их взорами: молодая девушка, не обращая внимания на всплывающий пузырями подол голубого шёлкового платья, начинает спускаться по водосточной трубе с крыши. Её голые ноги в туфельках под цвет платья сами находят опору, ступая на чугунные ухваты, вбитые в каменную стену, а мускулистые руки уверенно перебирают по жестяной трубе.

— Ах… — синхронно выдыхают парни, когда кусок штукатурки из-под ноги отважной скалолазки летит вниз к их ногам.

Третий этаж… второй… первый… Последний раз сверкнув белыми бёдрами и обеими руками обуздав взлетевший к поясу подол, Оля оборачивается к застывшим водителям.