Война (СИ)

Всхрапнув точь-в-точь как его четвероногая кормилица и помотав кудлатой головой, мужик потер заспанные глаза, сообразил, что запахло деньгами и обернулся, почтительно поинтересовавшись:

И тут же осёкся, поняв, что в его видавшей виды повозке очутилась некая девица, нагло зыркавшая на него чёрными глазищами.

— В поместье князя Громова! И живее!

Её повелительный тон, подразумевавший непрекословное повиновение с его стороны, никак не вязался с её затрапезным видом.

— Э-э-э, девка, окстись! Ты ничо не попутала, скаженная? У тя монеты хоть имеются? Путь неблизкий. Иль ты по иному расплачиваться собралась?

Мужик скабрезно ухмыльнулся, бесстыдно рассматривая фигуру незнакомки, отметив и пышность груди, и тонкость талии, что не могли скрыть даже бесформенные многослойные одежки. Аж задохнувшись от возмущения, девица сунула руку в карман и швырнула в него горсть монет. Ямщику почудился золотой блеск, он неверяще потряс головой, суетливо, дрожащими руками подобрал полновесные кругляши, тут же сунув один в рот… Золото! Всамделишное!

— Гони, кому сказано! За скорость доплачу…

Тут-то мужик приметил и мягкость и изнеженность тонких ручек, что явно не знали домашней работы, и чистоту лица незнакомки.

«Кто разберёт причуды этих князьев?!» — размышлял он, хватая вожжи и охаживая бока сонной лошадки. Мелькнула было в его голове шальная мыслишка свернуть в проулок потемнее, да отобрать всё, что найдётся у этой странной девки, да натешиться вволю господскими прелестями, а там… Есть места в городе, где её вовек не сыщут. Но он, размашисто перекрестившись, тут же отринул этот соблазн. Мало ли, кто сейчас таится за ближайшим углом, ведь быть того не может, чтобы высокородная дама в одиночку бродила по улицам столицы глухой ночью, так что можно так натешиться, что потом его самого никто не сыщет!. .

— Н-но! Пошла, родная!

С залихватским посвистом он мчался по булыжной мостовой, и звук подкованных копыт гулко отражался от каменных стен спящих домов.

В эти смутные времена — а впрочем, бывают ли они иными для государственных мужей, даже если они и отошли от дел? — старый князь Громов позволял себе тратить на сон не более часов пяти.