Война (СИ)

Какая у тебя — у меня — была прекрасная жизнь! Мне казалось, что я должен был родиться в этом мире! Ваша магия куда круче, она доступна всем, а не только избранным…

— Ну конечно! Машины, самолёты… Потратив всего пару часов, можно оказаться в тысяче вёрст от дома! А телевидение? Радио? Интернет? В секунду можно найти любую книгу, в маленьком телефоне хранить целую библиотеку… Ты имел всё это — и был несчастлив?!

Другая искорка нетерпеливо заскакала из стороны в сторону:

— Всё это прекрасно, я рад, что тебе понравился мой дом… Но расскажи же, как мои родители, как ты вообще жил?

— Они прожили хорошую жизнь.

Дождались внуков. Да, у меня родились дети, мальчик и девочка. Знаешь, мальчик похож на тебя — такой же смелый, бросающийся очертя голову во всякие авантюры! Мне жаль, что пришло время их покинуть… Но ты же знаешь, если пришёл срок — ничего не поделать. Я многому научился, многое понял, мне кажется, теперь я по-настоящему готов воссоединиться со своей настоящей семьёй. Ты тоже чувствуешь это?

— Что? Я тебя не понимаю!

— Меня тянет куда-то, я не могу этому противиться… Смотри, какой прекрасный свет! Мне надо к нему, меня ждут! Прощай…

Осознав себя, хоть и в качестве бестелесной сущности, я страстно желал тоже найти свой свет.

Ведь я не оставил незаконченных дел, я всё осмыслил и осознал, я заслужил покой!..

Заметив впереди разгорающееся тёплое сияние, я изо всех сил устремился к нему, предвкушая нечто грандиозное и величественное. Но почувствовал, что моё движение начало замедляться, потом и вовсе прекратилось, а затем меня со страшной силой поволокли куда-то во тьму…

С огромной скоростью я нёсся по чёрному туннелю, и мне почудился чей-то снисходительный смешок, сопровождавшийся словами:

— Ничему ты ещё не научился, глупец!

Я ощутил перед собой преграду, рванулся вперёд — и яркий свет ослепил меня, заставив издать протестующий крик.

Но вместо привычного мужского голоса раздался пронзительный младенческий плач. Рядом со мной раздалось довольное хмыканье:

Пока я пытался понять, что происходит, меня бесцеремонно повертели, небрежно обтерли непривычно непослушное, маленькое и слабое тело чем-то грубым, потом всё закружилось, я ощутил нежное прикосновение чьих-то рук, в моё лицо ткнулось что-то мягкое, на инстинктах я открыл рот… И с каждым новым жадным глотком восхитительно тёплого, густого материнского молока память о прошлых жизнях стала отступать вглубь сознания, затаившись до срока…