Война (СИ)

Одним из первых явился генерал Голицын, ради этого приёма ему пришлось спешно возвращаться из новообразованного Польского княжества. По итогам дипломатических переговоров территория Речи Посполитой отошла Российской империи, как и большая часть Прибалтики. Понимая, что навести порядок на этих землях, населённых людьми, выращенными ненависти к русскому народу, будет нелёгкой задачей, я назначил Василия Андреевича генерал-губернатором этой области. Умеющий находить общий язык с простым людом, обладающий железными нервами и крепкой хваткой, привыкший к строгой армейской дисциплине, он показался мне идеальным кандидатом.

Хотя, для самого генерала это оказалось полной неожиданностью. Сегодня о его назначении будет объявлено официально, хотя все условия были уже обсуждены с ним приватно. И сейчас, наблюдая, как он курсирует по залу, громогласно приветствуя старых знакомцев, учтиво раскланиваясь с присутствующими дамами, находит для каждого нужные слова, я понимал, что в этот раз не ошибся.

Произнеся заготовленную речь, я с тревогой оглядывал зал. Несмотря на оживление и праздничный блеск, чувствовалось какое-то напряжение. Казалось, все присутствующие скрывают нетерпеливое ожидание чего-то важного. Поманив обер-церемониймейстера, я вполголоса поинтересовался:

— Князь Владимир Алексеевич Громов прибыл?

Тот мучительно покраснел, отвёл глаза и промямлил:

— Никак нет, Ваше Величество… Боюсь…

Я нетерпеливо поторопил его, чувствуя подвох:

— Говори уже, в чем дело!

Тот собрался с духом и выпалил:

— Князь передал с нарочным записку…

Обер-церемониймейстер зачастил, чувствуя, что гнев охватывает меня:

— Дело в том, что посланник князя передал мне письмо в присутствии Великой княжны, Елизаветы Александровны.

Она его забрала, прочитала и сказала, что сама вам всё передаст…

В этот момент на его лице отразилось огромное облегчение:

— Вот и она, Ваше Величество! Позвольте мне… Мне ещё нужно…

Я внимательно следил за тем, как ко мне пробирается сестра, рассыпая ослепительные улыбки и отвечая на многочисленные приветствия.

И только мне было видно, что за её напускной любезностью кроется напряжение. Что же такого написал Громов?!

Наконец, она добралась до меня и рухнула в кресло, энергично обмахиваясь веером, украшенным изображениями ярких диковинных птиц. Это был подарок Анны, привезённый из Японии, служивший предметом зависти многих придворных дам.